Власть отчаяния - Алексей Иванович Гришин
– Знаю, – решился-таки поддержать разговор капитан. – Я тем врачам дважды жизнью обязан, почитай из могилы меня вытащили. Но ничего, я с ними недавно разговаривал, даст Спаситель, еще встретимся. Один-то не определился еще, а второй решил ехать в Париж, сказал, что там у него родственники.
– Глупо. – Генерал говорил словно бы не спутникам, а самому себе. – Родственники сейчас могут уже и в могиле быть. В гробу с головой, уложенной на живот. Галлия сейчас опасна прежде всего для своих, здесь и простолюдин не может себя в безопасности чувствовать, как те, на площади в Кале. А уж аристократам-то и вовсе лучше бежать. Небось, в той же империи маг, да еще врач, нигде с голоду не умрет. Да он вообще нигде не помрет, кроме нашей богоспасаемой страны.
И в карете вновь повисло молчание. Не потому, что эти трое не доверяли друг другу. Просто каждому после этих слов было о чем подумать.
Генералу – о карьере, прекрасно начавшейся, но, кажется, готовой оборваться.
Капитану – хватит ли у него денег на достойную жизнь для себя и вот этого мальчишки, отказавшегося на его, капитана, беду ехать в спокойную и сытую Островную империю.
Сержанту – о парижских девчонках. Не о тайной комнате в королевском дворце, где вроде бы можно найти какие-то ответы на какие-то вопросы, не о своей великой миссии… почему-то сейчас она вовсе не казалась великой, опустившись на уровень одного из дел, которые, конечно, надо сделать, но ведь не прямо же сейчас. И даже не в ближайшее время. Потому на первый план вышли совсем другие мечты.
Конечно, что Тресс, что Инес оказались теми еще стервами, особенно Инес, та и вовсе убить собиралась. Но ведь хороши же чертовки! Интересно, что с ними сталось? И каково это будет, предстать перед ними в сержантском мундире?! Дрогнет девичье сердечко? Хм…
Впрочем, если нет – так не одни ж они в таком большом городе. В конце концов, плату за службу он получал неплохую, а тратить ее было некуда. Да даже на еду – зачем, если до сих пор все оплачивал ди Борго. Зато солдаты на биваках расписали мальчишке достойные настоящего воина варианты расставания с деньгами во всех подробностях. Так что в Париж, в Париж, а уж там-то…
Перед мысленным взором пронеслись картины, одна соблазнительней другой, постепенно они становились ярче, интереснее. По мере того, как мальчик засыпал, убаюканный глухим топотом копыт, скрипом колес и мерным покачиванием кареты.
* * *
Париж встретил путешественников чистым голубым небом и ярким солнцем, только-только перевалившим через зенит. В предчувствии окончания опостылевшей уже поездки настроение Анри поднялось, улыбка не сходила с лица, и все мысли занимала одна мысль: как в присутствии не терпящего пустой болтовни ди Борго сдержать тысячу слов, буквально рвущихся с языка.
Впрочем, у генерала нашелся метод остудить излишнюю восторженность своего денщика. Оказалось, достаточно всего лишь приказать разгрузить багаж, доставить в его номер гостиницы и распаковать.
То есть вначале кучер привез их к гостинице «Лебрен», унылому двухэтажному зданию, расположившемуся в получасе ходьбы до бывшего королевского дворца. Теперь в том дворце работал недавно созданный Конвентом Комитет народного спасения, руководивший всей армией Галлийской республики.
Адъютант отправился в гостиницу на переговоры, оставив обоих спутников скучать в карете, и уже после его возвращения ди Борго и отдал тот самый приказ.
Выйдя на улицу, Анри окинул враз поскучневшим взглядом багаж – огромные чемоданы, закрепленные на задках и крыше кареты. Перетащить их в номера с грехом пополам еще бы и вышло, но вот спустить на землю, не повредив – решительно невозможно. Грузили их в Лилле здоровенные гренадеры, а разгружать должен он? И после этого революционеры говорят о справедливости?!
Положение спасли двое крепких слуг, по-видимому, решивших заработать на чаевых. Они же затащили чемоданы в шикарный трехкомнатный номер на втором этаже, за что получили от адъютанта несколько монет, очевидно полностью удовлетворивших их ожидания. Так что Анри осталось разобрать вещи, разместить их в шкафах. Ну и дать распоряжение сидевшей внизу сотруднице отеля, чтобы к утру все было вычищено и отглажено. Тем не менее провозиться пришлось до темноты, но, Спаситель, какие же это мелочи, тем более привычные.
Вообще красота! На все услуги гостиницы, как выяснилось, ди Борго выделил весьма немаленькую сумму в звонких золотых, которую адъютант с денщиком и стали не раздумывая использовать для облегчения собственной жизни. А что, они воевали! Имеют право, в конце-то концов!
Но и на этом приятные сюрпризы не закончились. Оказалось, что денщику, всего лишь сержанту и вообще мальчишке, генерал тоже оплатил номер. Не трехкомнатный, как себе, не двухкомнатный, как адъютанту, но и немаленький. С огромной кроватью, где можно было разместиться… у Анри даже дух захватило от открывшихся перспектив. А еще стол, на котором стояла ваза с фруктами и открытая бутылка вина, а еще камин с приготовленными, аккуратно наколотыми поленьями. Ух! Прямо сейчас можно бы выйти на улицу, ознакомиться с какой-нибудь веселой симпатичной девчонкой… Почему-то в этот момент он был уверен, что отныне все девчонки вокруг будут веселыми и красивыми.
Жаль, что опыта знакомств с ними мальчик не имел ни малейшего, те же Тресс и Инес не в счет. Для храбрости залпом выпил бокал вина (фу, кислятина), наскоро заел фруктами. Помогло? Нет, мало, надо повторить. Готов!
Или все же… может быть попозже… или вовсе завтра…
Усталость и вино сделали свое дело. Он уснул.
Проснулся по уже выработавшейся в армии привычке – на рассвете. Вскочил, оделся, умылся водой из кувшина. Надо готовить кофе, будить генерала? Или не надо? Как вообще собирается жить ди Борго в этой гостинице, больше похожей на рай? Господи, да даже его здешняя комната круче той, во дворце, где еще год назад жил принц и наследник галлийского престола.
Но раз уж встал, может быть, разведать, чем занимаются его спутники? Интересно, а они в одиночестве провели ночь? Подкрался к двери генерала, прислушался. Тишина.
А у де Безье? А вот там голоса, мужской и женский, что характерно. А не испортить ли гражданину капитану настроение? Интересная идея, во всяком случае, этот-то точно не побьет, не решится отвесить подзатыльник своему королю.
Тук-тук-тук. Ну, женский визг будет?
Как бы не так. Она сама же и открыла дверь. Не до конца, но все же одетая.
– Жан, это, кажется, к тебе.
