Киноманьяк - Наиль Эдуардович Выборнов
Мы с Крисом посмотрели на дыру в стене, из которой сочился свет и дым. В дыре показался широко открытый карий глаз.
— Ох диабло, ло сиенто, амигос! — простонал стрелок. — Я теперь не убивать человек?
Крис посмотрел на меня, я — на него.
— Да вроде нет, — ответил я.
— Ох, грасиас Диос.
— Спокойной ночи, больше не стреляй, амиго, — сказал я.
— Си, си…
Глаз исчез. Из дыры раздался повелительный женский голос, и через пару секунд дыру в стене прикрыла какая-то мебель.
Крис дважды провернул ключ в замочной скважине, и дверь раскрылась, вот только пускать внутрь он меня не спешил. Он ступил вовнутрь и перегородил проем.
— Брат мой Джошуа, можешь, пожалуйста, минуту подождать снаружи? Мне нужно… немного навести порядок. Стыдно вот так пускать сразу.
— Поверь, мне нет дела до твоих секретов.
Я сделал шаг, но Кристофер захлопнул дверь — и даже накинул цепочку, судя по звуку. Тут же изнутри раздались хаотичные пинки, шум и грохот бросаемых подальше вещей.
Не успел я разозлиться, как цепочка слетела, и дверь снова открылась. По ощущениям, прошло секунд десять.
— Готово, заходи, прошу тебя.
В номере стоял неприятный запах кофе и старого линолеума. Я сразу же огляделся в поисках кофейника, но на крохотной электроплите стояла лишь сковородка, настолько черная и грязная, будто бы ее облепили сырой землей, облили бензином и подожгли. В раковине ждала своего часа гора немытой посуды.
— Где можно оставить обувь? — спросил я, встав у порога как вкопанный.
— Не понял? — Крис поднял бровь и нахмурился, пройдя чуть вперед. — Чего?
— Ну… обувь. — Я показал ладонью на свои ботинки. — Прям так ходить, что ли?
Кристофер напряг весь свой ум (а точнее ту часть, что отвечала за проницательность) и впился в меня взглядом. Он напряженно помолчал пару секунд и вдруг расслабился, махнув рукой.
— Ловкая шутка! Пришлось подумать, до меня не сразу дошло. — Мормончик притворно посмеялся. — Я понял, русский акцент, а теперь еще и русские привычки… Забавно! Да, я помню, как советские мигранты заставили нас разуться, когда мы пришли проповедовать. Топчут пол босиком, подумать только. Я уже успел об этом забыть.
— Да уж, а я все думал, вспомнишь ты или нет… — я фальшиво улыбнулся.
— Жизнь за океаном совсем другая. Жаль только, что никто из них так и не разумел мудрости нашей «Драгоценной жемчужины». Ну, что с них взять? Коммунисты!
Факт, который я знал из миллиона фильмов и сериалов: американцы ходили дома в обуви. Но знать факт недостаточно, его нужно прочувствовать. Этим знанием недостаточно обладать, его нужно испытать на себе.
Настал момент. Нужно пересечь ту самую границу, за которой мозг начинал работать в такт местной культуре. Надо всего лишь сделать шаг. Пересилить привычку прошлой жизни.
Я замер в нерешительности, закусив щеку изнутри. Поднял ногу — неуверенно шагнул.
Грязная подошва, которой я сегодня топтался в самых злачных местах, с неприятной тяжестью ступила на пол. Я сморщился. Не описать словами, как это противно — по собственной воле нести уличную мерзость в дом.
Шаг, второй, и я более-менее смирился. В конце концов, номер и без того напоминал клоповник, и если наследить здесь, то хуже не станет.
— Добро пожаловать в мою обитель! Проходи, брат Джошуа, располагайся. Я пока приготовлю тебе ужин.
— Не поздновато?
— Тебе нужно набраться сил после того, что с тобой случилось. Это меньшее, что я могу сделать.
Потолок показался мне достаточно высоким, но побелка осыпалась, а местами покрылась темными пятнами. Желто-розовые обои в мелкий рисунок из эпохи диско напомнили мне интерьер отеля Оверлук из «Сияния» Кубрика. Бумага уже выцвела и поблекла — оклеивали номер, похоже, лет десять назад.
Кухня состояла из парочки шкафов, плиты, раковины и полок с решетками вместо подвесных ящиков. От гостиной ее отделяла просторная арка, посреди которой торчал железный турник. Сомневаюсь, что Крис пользовался им.
В гостиной стоял небольшой вельветовый диван, а рядом — стул, служивший, полагаю, гардеробом на ночь. Сейчас же на нем лежала наспех собранная постель. У стены напротив стоял телевизор на деревянной катушке из-под кабеля, которая заменяла собой стол. Провод вел к розетке, но вилка лежала на полу.
— Телевизор включить можно будет? — спросил я,
— Не искушай меня, Джошуа. Я еще не закончил свою миссию, мне нельзя. И тебе тоже, хоть ты и старше.
— То есть хочешь сказать, что ты его не смотришь? — с издевкой спросил я.
— Нет, конечно нет. Это право еще нужно заслужить.
Я провел пальцем по выпуклому экрану и собрал пучок пыли, налипшей из-за статического электричества. И дураку понятно, что Кристофер не пустил меня внутрь, пока не замел следы своей неблагопристойной жизни. Обесточил телевизор, спрятал кофейник — ведь кофе, как я понял, мормонам тоже пить нельзя.
Пока я изучал квартиру, Кристофер составил четыре стула в ряд, и получилось что-то типа скамьи. Я сразу понял, что на ней мне и предстоит спать в ближайшие дни.
— А диван не раскладывается на двоих? — спросил я.
— Это было бы неправильно, — ответил мормон после недолгого молчания. — Спать двум мужчинам в одной кровати.
— Да брось. Чего ты боишься?
— Я лягу на стулья, а ты — на диван. Все-таки тебя сегодня чуть не убили, тебе нужно отдохнуть. А потом будем меняться.
— Ладно, как скажешь. А руки где мыть?
— За мной.
Юный мормон раскрыл скрипучую дверь, ведущую в уборную. Щелкнул выключателем, загорелся свет. Из черной пустоты материализовался худший из увиденных мной туалетов. Плитка вся потрескалась и покрылась липким желтым налетом неизвестного происхождения. Вентилятор вентиляции под потолком гудел, но непонятно, забирала ли вытяжка запах нечистот, потому что пахло в комнате чем-то удушающе-тошнотворным. А еще пахло плесенью — да, а вот и она, свисала черным комом в углу над чугунной ванной.
На полу лежал плотный резиновый коврик с перфорированным узором.
В нутро унитаза я побоялся заглядывать. В раковине виднелись рыжие пятна между ржавым смесителем и таким же ржавым сливным отверстием.
Мне показалось, что руки будут чище, если я не стану их здесь мыть. И все-таки
