Девятая жизнь Кота-Императора - Николай Николаевич Новиков
— После смерти, — поправил я его.
Он улыбнулся.
Ну и вот что тут думать? Да и вопросы странные. Вот на что они укажут? И так всем всё понятно — я всегда придерживался той самой версии, где я умер, меня как-то спас пропавший дед, и я умудрился после смерти обрести знания.
Единственное, где я намеренно врал помимо моей истинной природы и Эдмунда — разговор с Пределом. Потому что…
Потому что у нас теперь уговор. И если о нём узнают — я точно нежилец.
По версии Церкви я вошёл в контакт с Пределом, пользуясь знанием после смерти, договорился о помощи в обмен на ограниченное время в реальном мире и, что главное, — что, собственно, и спасло всю эту шитую белыми нитками историю, — я договорился о мести.
Предел — очень, ОЧЕНЬ своенравное явление. Мстительная, гадкая, злая сила! Он очень не любит, когда тревожат его серебряное измерение, и КРАЙНЕ злится, когда его начинают считать за инструмент. И все это знают.
Ну и я с ним договорился — жри мои оболочки, и мы вместе отомстим стерве, что лунной флейтой ставила тебя раком. Как выяснилось — далеко не один раз!
Конечно, падла хотела меня дожрать, но я самостоятельно убил свою предпоследнюю оболочку, отправляя Предел вместе с ней обратно. Потому что я хитреньковый, и подвязал Предел именно на неё, а не основную.
Ну и… да, есть ещё один уговор. О нём позже. И точно не перед Церковью.
— Скажу прямо, господин Эшкрофт, — вздыхает Бенедикт, — У церкви с вами возникла… проблема.
Вздыхаю. Естественно.
— Две, если точнее, — показывает он два пальца, а затем возвращается перебирать чётки, — Первая — ваша история слишком складная. Нет причин вам не верить, потому что все аргументы в пользу вашей вины бьются простым отсутствием обратных доказательств.
— Да-а-а, какая плохая новость, — закатываю глаза.
— Но из этого исходит и вторая — нам и не убедиться окончательно. Ваша история… она весьма уникальная и своеобразна, с одной огромной проблемой — она невоспроизводима, а следовательно, и не проверяема. Говорите ли вы правду? Или это искусная ложь вкупе с древней магией по изменению тела, чтобы пройти проверку на молоко? Союзник ли вы, избранный Небесами, или долгоиграющий агент, цель которого сначала втереться в максимальное доверие? Мы не знаем. И проблема в том… что и не узнаем.
Снова вздыхаю. Логично. Всё логично. Хочется злиться и ворчать… но за что? Будь я на их месте так же бы мыслил.
Странная история, в которой только верить. Уж проще убить. Что там миру от одного инвалида, верно?
— Но не переживайте, это для нас не первый случай, — продолжает он, — На случай такой вот неуверенности есть особый протокол. Мы обязаны вас проверить. Обязаны убедиться в чистоте ваших намерений. И варианта два.
— Слушаю…
— Первый — три года под постоянным наблюдением на территории церкви.
— Ну, то есть тюрьма?
— Условия, всё же, кратно лучше, — улыбается он, не отвечая прямо на вопрос, — Ну и второй… инквизиция.
— Что «инквизиция»? — уже чую я, к чему всё идёт.
— Вы проходите экзаменацию вне очереди, становитесь на ранг Послушника, и год служите при надзоре минимум Старшего Дознавателя. Это становится вашей работой. Мы так же за вами наблюдаем, так же проверяем, но сокращается время и проверяется ваше рвение «кромсать врагов», — улыбается он, — Вы же… за этим над чертом опыты ставили? Тем более вы утверждали, что любите загадки. Вот вам и целая работа по их решению. А их в мире, уж поверьте, ооооочень много. Один вы чего стоите.
Я протяжно вздохнул, прислонил руки к лицу и откинулся к стене, задирая голову.
Да ёёёёёёёёп…
Какая инквизиция, вы с дуба рухнули? Это мне как будучи ИНКВИЗИТОРОМ возвращать нас в оригинальные тела, с учётом, что я наврал там с три короба, и если хоть ОДНО несоответствие заметят — мне конец⁈ Ну типа, у них и цель такая, вычислить мою ложь. И я отчего-то уверен, они мне при подозрении хоть в попу залезут!
А альтернатива? Три года сидеть на одном клочке земли… и всё. Буквально быть отрезанным от мира.
Честно сказать, предложение из разряда иллюзии выбора. У них расчёт, что я же Эшкрофт, я же не могу…
Так, стоп.
— Ах вы… — медленно перевожу я взгляд, — Вы что, святоши… просто хотите Эшкрофта причислить к Церкви⁈
И Бенедикт просто улыбнулся.
Да. Они хотят Эшкрофта в Церкви.
Суки! Вот же падлы! Вши! Блохи! Да я так и знал! Я так и понял! Не, очевидно, им и проверить меня надо, это да, всё же неизвестно что со мной сделал Порядок, вдруг я его тайный носитель теперь и взорвусь в любой момент в столице.
Но чёрт, да они же хотят получить политическую силу, заимев такую фамилию в числе служителей!
Я послушал чуть Эдмунда до его пропажи, и знаю, что сейчас Эшкрофты — либо политики, либо охотники. Ну либо дуэлянты там всякие, лучшие учителя фехтования и так далее. Но ни одного инквизитора! Это работа для других! Работа Эшкрофтов — резать и влиять. Всё.
А тут я. Талант к магии, сопротивляемость
