Смерть тебя помнит - Юлия Макс
Роули, Лилит и Ниотинский хотели, чтобы души, отбывающие наказание, имели в Аду подобие жизни.
В Богемии установилось зыбкое спокойствие, которое не нарушали ни энсиа, ни люди. Однако Софи ощущала, что грядут перемены. Бог ушел с небес. Он покинул землю, бросил своих детей, а значит, место на белом мраморном троне свободно. Место, на которое очень скоро кто-то захочет сесть.
Кто-то древний и забытый.
Кто-то спрятанный в земле.
Ночью на перекрестке стояла высокая девушка со светлыми кудрями. Она только что зарыла подношение ровно посреди схода четырех дорог и встала на него. Позади на обочине был припаркован внедорожник марки «Шкода».
Тишина уплотнилась. Замолкли ночные птицы, стихли шорохи в лесу рядом, даже ветер перестал кидать локоны ей в лицо.
Она сжала кулаки и переступила с ноги на ногу, но не ушла. Резкий шорох заставил ее посмотреть за спину. В темноте мелькнули красным глаза, и животное скрылось в высокой траве.
Незнакомка обернулась и вздрогнула, чудом не закричав. Напротив нее стояли двое: мужчина в костюме и девушка в сером пальто, над головой которой висел нимб из черных костей. Выйдя вперед, мужчина засунул руки в карманы брюк и бархатным тоном поинтересовался, словно спрашивал о погоде:
– Хочешь заключить сделку?
КОНЕЦ
Дополнительная глава
К северо-западу от Богемии
Pulvis et umbra sumus.
Мы – прах и тень.
Абраксас
После ухода Софи и Роули Дагмар, хлопнув дверью, скрылась в своей комнате. Абраксас оглядел пустой коридор, нахмурился и пошел к себе, чтобы одеться для поездки.
Получив возможность снова быть живым, он ценил все, что имел. Особенно комнату, в которой сейчас жил. Широкая кровать, черный стеллаж под книги, такого же цвета шкаф и небольшой стол с лежащим на нем ноутбуком приводили Абраксаса в блаженство каждый раз, когда он заходил. Это место было только его. Конечно, за все платил Роули, хотя найти золото или деньги не было проблемой для Абраксаса. Он попросту не видел в них ценности. Когда Абраксас рассказывал Софи о джиннах, слишком о многом пришлось временно умолчать. Например, о том, что джинны могли находить драгоценные камни. Не рассказал Абраксас и о своей особенности, которая заключалась в том, что представители его расы не могли жить в одиночку. Они притягивались друг к другу, как пазлы одной картины. Он знал, что рано или поздно его найдет кто-то из черной свиты, поэтому втайне хотел отыскать их первым и отнюдь не потому, что скучал. Скорее, чтобы обезопасить свою семью, состоящую из Софи, Дагмар, Роули и даже Фауста с Вильгельмом.
Абраксас снова вспомнил умершего друга и невольно сжал кулаки. Абраксас никому не показывал того, насколько дорог ему был Цейн и как его не хватало.
Он открыл шкаф и провел рукой по ряду из пяти джемперов, развешанных по цветам. Абраксас любил порядок во всем. Люди часто говорили, что знаки зодиака влияют на личные качества, и если бы Абраксас был человеком, то непременно родился бы под знаком девы.
Он выбрал серый джемпер и такого же цвета брюки. Быстро оделся, а затем наклонился зашнуровать ботинки.
– Готова, – раздался рядом девичий голос, в котором сквозило нетерпение.
Дагмар показалась в дверях его комнаты. Вся в черном: строгое пальто, под ним футболка, приталенные брюки и ботинки на толстой подошве. Пшеничного цвета волосы, доходящие до плеч, придавали ее облику нежности.
– Спрошу так, на всякий случай – ты уверена?
Дагмар в ответ сверкнула глазами, лицо исказила гримаса злости, и Абраксас усмехнулся.
– Понял-понял.
Он пропустил ее вперед и запер дверь квартиры на ключ. Спускаясь вслед за Дагмар в подземный паркинг, Абраксас возвращался мыслями к Софи. Следовало переговорить с Роули и оставить святую в Праге, а самим уехать в Гоуску. Он боялся за нее и не хотел, чтобы Софи вновь видела, а тем более испытала на себе ужасы Ада.
Ночная дорога стелилась под колеса «Доджа» черным полотном. Он смотрел вперед, наслаждаясь скоростью железного монстра и ловкостью Дагмар, которая управляла им. К слову, века заточения в статуях лишь усилили его интерес к человеческим изобретениям.
Например, церковная верхушка обсуждала многие научные достижения в Хофкирхе, позволяя черной свите слушать и обучаться. А последние столетия люди так и вовсе постоянно шептались о своих делах на молитвах и литургиях, не особо боясь гнева Господнего.
Хофкирхе не ранил джиннов, заключенных в бронзу, так как металл и заклятия, которые опутывали сосуды, хранили их, словно драгоценности в сейфе. Позволяли слушать и видеть, но не разрешали ощущать. Абраксас не чувствовал запахов, не ощущал вкусов до той поры, пока бронза не скатилась с тела подобно воску. Пока сила Софи не призвала их.
В первые секунды, когда это случилось, он на мгновение застыл, придавленный запахами. Дышал церковным воздухом, в котором витали ароматы из кадил, дымка тлеющих свечей и холод мрамора.
Абраксас знал, кого должен найти. Маленькую дочь священника, которая играла у его постамента. Он чувствовал ее и знал примерное направление, словно путник, ищущий далекий оазис среди пустыни.
Софи стала для него откровением. С тех самых пор, когда он услышал детский лепет у постамента, увидел девочку с длинными косицами, искренне рассказывающую ему свои первые тайны, делящуюся сердечным теплом. Абраксас никогда не знал, что такое надежда, но именно Софи заставила ее ощутить.
Его сущность нашла в этой девочке спасение от безумия, которому подверглись джинны из-за долгого заточения. Они создания настолько древнего Бога, что даже его имя со временем стерлось. Люди считали, что джинны сотканы из пламени, но на самом деле они – плод всех стихий. Соблазнившись Дьяволом, которого в то время звали Иблисом, они переняли его повадки и привычки людей. Из-за этого джинны разобщились и стали одиноки.
– Ты молчишь? – удивилась Дагмар и на секунду повернула голову в его сторону. За всей кажущейся грубостью он видел ее страдающую душу.
– Скажи, если переворот удастся и Софи отпустит тебя, что ты будешь делать?
– Спроси у меня, когда это случится, – засмеялась она и убрала прядь волос, упавшую на лицо.
До него донесся пряный аромат корицы с дымом. Абраксасу хотелось пропустить ее светлые пряди между пальцев
