Бездна - Николас Биндж
— Чёрт! — кричит он и спотыкается — теряет ход.
Он пытается выстрелить через плечо — пистолет щёлкает впустую.
Патроны кончились.
Он скручивается — переворачивается, — но собака слишком сильна, слишком яростна. Снова вцепляется, и кровь течёт по спине.
Но уже слишком поздно.
Щупальца уже в движении — притянутые к нему так же, как он был притянут к существу. Одно хватает собаку и срывает её — вместе с куском плеча. Он кричит. Успевает обернуться — и видит: собака летит через весь зал, как тряпичная кукла.
Другое щупальце обвивает его тело — плотно, поднимая вверх.
К чёрной дыре разверстой пасти.
Оно сжимает — Джо не может дышать.
Но он больше не нуждается в дыхании.
Потому что в третий раз за этот день его поглощают живым.
ВНУТРИ ВТОРОЙ ЭКЗЕМПЛЯР — 3 СЕКУНДЫ
За три минуты до того, как зазвенит будильник, Джо снова открывает глаза. Солнечный свет слабо мерцает сквозь шторы, заливая комнату мягким теплом. Он тянется, как каждое утро, и выключает будильник прежде, чем тот успевает зазвонить. Сам не вполне понимает, зачем его ставит, — но рутина приносит покой; в повторении есть безопасность.
Только сегодня утром — всё иначе. Он поднимается с постели — игнорирует одобрительный пинг трекера сна. Не идёт к зеркалу, как делал это каждый день последние двадцать семь лет. Не чистит зубы.
Идёт к компьютеру и включает его.
Времени очень мало на то, что нужно сделать, — и разрыв в привычке уже сигнализирует существу: что-то изменилось. Он не вполне понимает, насколько хорошо оно осознаёт ситуацию — насколько WellBot является его отражением, а насколько — порождением Гиббонс-Рэша. Но он уже ощущает: оно на него реагирует.
Компьютер загружается, и Джо в тишине имеет краткий миг, чтобы подумать о том, что сказал Гиббонс-Рэш.
Он знает: это правда — знает каждой клеткой.
Может ли он? Может ли по-настоящему уничтожить цивилизацию в том виде, в каком она существует? Имеет ли он на это право?
Он просто человек, один-одинёшенек в мире, пытающийся найти хоть какой-то смысл.
Только он больше не просто Джо в настоящем — внутри единого тела гудят все возможные будущие Джо. И если сосредоточиться, он может видеть их всех. Каждый — чуть другой, но путь в конечном счёте один и тот же: лишённый всякой человеческой связи, замкнутый в ящике, усмирённый тщательно подобранным контентом, призванным не вызывать, а убаюкивать, не будить, а загонять: продуктивность, продуктивность, продуктивность.
Неизбежный конец всей планеты.
Живой — но не живущий.
Без неожиданностей. Без восхищения. Без радости.
Довольный, опустевший, одинокий.
Одиночная камера человеческой расы.
Джо возьмёт сто лет голода и страдания за это.
Экран оживает.
Доброе утро, Джозеф. Это WellBot с ежедневной проверкой вашего самочувствия. Как вы спали прошлой ночью?
Дрожащие руки замирают над потёртыми клавишами. Пот собирается на шее, под рубашкой. Взвешивая каждое слово с хирургической точностью, он печатает.
ВНУТРИ ВТОРОЙ ЭКЗЕМПЛЯР — 78 СЕКУНД
Джо разворачивается из позы зародыша. Стены исчезли, как и потолок с полом. Он больше не в комнате, не в квартире — он парит в широкой пустоте пространства. Вдалеке крик продолжается — но стихает.
Это оно? — думает он. Суждено ли мне вечно парить внутри побеждённого зверя?
Но нет.
В темноте — свет.
Свет всегда есть в черноте. Надежда всегда есть.
Даже в вечных безднах и глубинах галактического пространства есть звёзды.
Он тянется к свету — и тот растёт в ответ, ширится, поглощает, окружает его целиком, пока—
ДЕВЯТЬ
Эмма не вполне понимает, что с её интернетом. Она всегда неплохо разбиралась в технике — пришлось научиться, живя одной, — но даже после перезагрузки роутера и подключения напрямую через кабель Ethernet — ничего. Это досадно, потому что ей нужно успеть оформить заказ в Sainsbury's до конца дня, иначе завтра курьер привезёт ей пару связок бананов и куриные бёдра — маловато на всю неделю.
Надо позвонить провайдеру , — думает она, — только телефон тоже не работает. Сигнала нет. Она перезапускает и его — ничего.
Эфирное телевидение тоже молчит — только мигающее сообщение: «СИГНАЛ НЕ НАЙДЕН».
