Смерть тебя помнит - Юлия Макс
Зал полнился мертвецами из «Лимба», здесь же стояли жнецы, около десятка живых людей в костюмах, демонические князья всех кругов, а в центре находилась огромная клетка, формой похожая на птичью. Из разбившегося окна в зал влетели ангелы во главе с Гавриилом. У одного на руках лежало тело Софи.
– Нет! – заорал Роули.
– Софи! – простонала сзади Дагмар, вбежавшая в зал вместе с Абраксасом. Они полностью были покрыты кровью и пеплом и располосованы чужими когтями.
Ангелы положили девушку в клетку и встали рядом, охраняя. Роули было кинулся к ним, но увидел крадущегося с другой стороны зала Ниотинского.
Выбор.
Он не хотел, но все равно придется выбирать: отдать силу Грегору или спасти Софи?
Роули присмотрелся и с облегчением увидел, что она дышит. Он повернулся к Феру Люцию, который почти дошел до каменного трона. Аластер двинулся в его сторону, на ходу сражаясь за каждый метр, который приблизил бы к цели. На Фера Люция тем временем кинулись демоны Ниотинского, но он развеял их одним щелчком, Лилит убила еще одного. Дьявол схватил ее за плечо, вынуждая идти рядом, но она уперлась ногами в пол и сбросила его руку. Он повернул рогатую голову, со злостью скаля полный клыков рот, и Лилит молниеносно полоснула когтями по его горлу. Фер Люций замахнулся, но его руку тут же отрубил подоспевший Грегор.
Аластер не успевал добраться до них, поэтому упал на колени и прорычал:
– Прикройте меня!
Он обмакнул когти в собственную кровь и начертил звезду Давида на каменном полу, вписав себя в нее. Демоны кидались на демонов, бесы бежали от страха в распахнутые двери, Соломонова свита кидалась на черную свиту Софи.
Вокруг всего хаоса, который творился в зале, Роули поймал взгляд Ниотинского, который висел над землей, поднятый силой Фера Люция. Он срастил рассеченное горло, руку, и его ярость волнами ветра расходилась по залу.
– Do tibi animarum potestatem, dignis accipere[50]! – твердо проговорил Роули и раскинул руки. Сила вырвалась из него и устремилась в сторону трона.
В одно мгновение боль пронзила его тело. Он выгнулся и безмолвно распахнул рот, из которого хлынула кровь. Один из Соломоновой свиты, отбросив Абраксаса, проткнул насквозь живот Роули хитиновым хвостом. Затем вытащил его и проткнул еще раз, но уже в грудь. Аластер не мог сопротивляться, не мог даже пошевелиться, пока из него выходил поток силы. Дагмар, напавшая на хитинового монстра, через пару секунд уже лежала напротив в луже крови, не подавая признаков жизни.
Сила душ ворвалась в нового носителя, заставляя Роули подавиться булькающим смехом. Он испортил все, что мог, начиная с обряда воскрешения Лилит и заканчивая тем, что вся сила сейчас вошла именно в ее тело, заставляя упасть на колени. Она содрогнулась, локоны упали на лицо, скрывая шокированный взгляд. Лилит с трудом поднялась и, сделав пас руками, отбросила Фера Люция за трон, приложив о каменную кладку.
Зал заволновался: кто-то обратился в бегство, бесы вылетали в разбитые окна, люди в костюмах на четвереньках ползли к выходу. Жнецы стояли, не двигаясь, словно бы не могли этого сделать.
Лилит что-то шептала, и камень начал изменяться, отделяясь от стены. Благодаря силе Первопадшей он, словно живая субстанция, создавал нечто, похожее на каркас. Слезящимися от боли глазами, Роули наблюдал, как Лилит заключает Фера Люция в каменную клетку. У него не осталось сил пошевелиться. Он ощущал, как кровь вытекает из его тела вместе с жизнью. Роули перестал слышать что-либо, звуки больше не касались его затухающего сознания.
Он посмотрел на клетку: Софи пришла в себя и, что-то крича, пыталась выломать металлическую дверь. Ангелы напали на Лилит и Ниотинского. Свита Соломона замерла, очевидно, послушная воле Софи, но она не успела всего на миг, потому что хитиновый хвост в последний раз проткнул его горло и исчез. Монстр со сломанной шеей упал на пол рядом с ним.
Возле Роули на колени опустился Абраксас. Одной рукой он держал его за плечо, не давая упасть, а другой сжимал горло. Он нервничал и что-то говорил, но Аластер уже ничего не слышал. Его глаза были прикованы к Софи, которая выбралась из клетки и бежала к нему.
Ощутить ее объятия, ее запах – это все, чего он желал напоследок.
Софи упала на колени, обхватила ладонями его лицо. Что-то настойчиво говорила, и он смог разобрать по губам:
– Не умирай! Не уходи!
Роули почувствовал, что щеки его стали мокрыми от влаги, которая бежала из глаз. Он столького ей не сказал. Не показал, как сильно пленен ею. Аластер понимал, что они с самого начала были обречены. Невозможные чувства, невозможная любовь, которой никогда не должно было случиться.
– Я. Всегда. Буду. С. Тобой, – прохрипел он, с трудом выталкивая слова из раненого горла, а затем наступила темнота, в которой не было ни Ада, ни Рая, ни Софи.
Глава 22,
или эпилог
Supremum vale.
Последнее прости.
«Пражский трдельник»
«Дорогие читатели!
За прошедший день случаев помешательства, нападений и убийств стало значительно меньше. Кажется, оберег министра Карла Люксембургского сработал. В социальных сетях пражане назвали эти полосы «святой троицей».
К неутешительным новостям: из-за непрекращающегося дождя уровни рек превысили критические отметки. Защитные сооружения, установленные на набережных в Праге и других городах, не выдерживают потока воды. В Остраве ночью началась эвакуация жителей. Город практически затоплен. Спасатели и пожарные вывозят жителей на лодках. В операции также задействовали воздушную технику и военных.
Ваш Эл Вода».
Софи
Кожистые крылья неподвижным плащом лежали за спиной Роули. Все заливала кровь, часть оторванной брони свисала полосами. На лице замерла грустная полуулыбка, а в волосах запутались хлопья пепла.
Часть демонов покидала зал, часть украшала собой пол огромного зала. Люди в костюмах, размахивая оружием, пытались пробить себе дорогу к выходу. Соломонова свита, послушная воле Софи, неподвижными статуями замерла в нескольких метрах от них. Звуки стали тише, оседая в зале, словно проклятый пепел.
Софи услышала последние слова Роули. Его застывший взгляд, казалось, надломил что-то внутри. Софи обняла его, отталкивая руку Абраксаса, все это время удерживающего Аластера от падения.
