Мальвина советского разлива. Часть 2 - Влада Дубровская

долгих поцелуях при Луне, о созвездиях, которые так ясно видны на звездном крымском небе, а Серёжа о них так много знает, ведь он увлекается астрономией, делает исследования в местном центре метеорологии о влиянии созвездий на благоприятный улов, что этот парень научил ее плавать и с ним она испытала свой первый в жизни оргазм.Про то, что Тая оказывается не умела плавать и за три дня научилась – меня, почему-то не удивило. Она способная. Ценности это на тот момент для меня не представляло. Я хорошо плаваю лет с четырёх. С момента, когда папа бросил меня на глубине в воду и протягивая руку, отходя шаг за шагом – мотивировал грести. Сработал инстинкт самосохранения.А вот, про оргазм мне хотелось поподробнее… и Тая рассказала так чувственно, с удовольствием вспоминая руки и губы Сергея, что меня бросило в жар.

Нам было по восемнадцать и обе мы были чисты и невинны, но у неё уже была женская тайна, а у меня пока только желание узнать, как это бывает. Видимо, оно было настолько сильным, что в ту ночь в поезде, я впервые испытала это удовольствие, сама с собой, во сне.

Рига встретила нас мелким июньским дождём. Серое хмурое небо. Угрюмые люди. Все на контрасте с Евпаторией… но я была рада, что скоро буду дома в родительской панельной квартирке в Пурчике. Мне хотелось прижаться к маме. Хотелось теплую ванну с пеной после трёх дней плацкарта, а ещё хотелось горбушку ржаного хлеба. На Югах такого нет и именно его вкус, с того далёкого времени, всегда будет ассоциироваться у меня с Латвией, откуда бы я не приезжала, первое дело – нужно съесть кусочек и заземлиться. Хлеба хотелось так сильно, что мы с Таей и еще какой-то девчонкой, зашли в гастроном напротив вокзала. Купили половинку кирпичика и томатного сока за одиннадцать копеек на разлив из несуразных треугольных емкостей с краником.Это было так вкусно – отломанные куски черныша с соленым соком, что мы слопали весь хлеб и влупили каждая по три гранённых стакана напитка.

С тяжёлой спортивной сумкой я поплелась на остановку своего троллейбуса. Идеально, она была конечной или, как говорят кольцом. Да и время дневное, поэтому народу в вагоне немного, можно было сидеть и смотреть в окошко. В Риге польские строители вовсю реставрировали старые дома. Я ехала и любовалась изменениями облупленных фасадов, что становились нарядными и это зрелище давало эффект приближающегося праздника.

На следующей остановке в двери открылись и в вагон вальяжно вошел обалдеть какой модный голубоглазый «аленделон», что во-первых я почти ослепла от удивительного рядом, потом решила, что он – иностранец, а во-остальном – какого черта на мне старые треники, растянутый свитер, трёхдневный налёт плацкарта, грязные волосы в хвостике и совсем нет макияжа ???? Взять эти «два метра Красоты» мне совершенно нечем и я просто застенчиво улыбнулась. Кто ж знал, что этот парень станет моим первым мужчиной, мужем и отцом единственной дочки…