Не моя классная - Тата Кит
— Первое, второе и компот, — ответила с улыбкой.
— Губа не дура.
— Ладно, можно без компота. А то я тебе диван испорчу, — повисло молчание, в котором я долго смотрела прямо перед собой и понимала, что вот-вот усну. Макс всё это время будто не двигался вовсе. Чуть повернула голову в его сторону и увидела, что он смотрит вниз, куда-то на пол. Серьёзный, уставший, в своих мыслях. — Что у тебя произошло? — спросила я, глядя на него. Он медленно перевел на меня взгляд, моргнул и чуть свёл густые брови над переносицей. — Ты мне так и не рассказал.
— Иногда кое-чего лучше не знать, — он поджал губы в вежливой улыбке.
— Так нечестно. Я вот тебе всё рассказала.
— Не всё, — тут же произнес Макс качнув головой. — Не думаю, что ты ушла бы из дома и стала бухать с левым мужиком только, потому что твой муж пока не торопится с детьми. Уверен, есть причина, или несколько, серьёзнее этой.
— А ты хороший полицейский, — хмыкнула я с уважением.
— Чуечка.
— Даже намёка не оставишь на то, что у тебя случилось? Я хотя бы часть правды рассказала.
— Даже если я дам намёк из одного слова, вся картина сразу станет ясна.
— Например?
— Отчим, — обронил Макс.
Он прав. Это слово никогда не ассоциировалось с чем-то хорошим. Ему прямое место в заголовках криминальных хроник и самых грязных статей.
Я закрыла глаза, перестала дышать, но горячие слёзы всё равно потекли.
— Ублюдок, — выдохнула сипло.
— Иногда я ненавижу свою работу. Потому что, как правило, приезжаем уже постфактум, и изменить уже ничего нельзя. А тысячи людей даже не в курсе, что у них происходит под носом. Или делают вид, что их хата с краю… Не реви, — произнес он нарочито весело. Коснулся моей ноги поверх пледа и слегка сжал. — Дерьмо случается.
— Кошмар, — я бесстыдно утирала слёзы и сопли уголком пледа, под которым прятала нос. — После таких историй любые личные проблемы кажутся сущим пустяком.
— Угу.
— И ты весь вечер варил это в себе? Тебе заняться больше нечем?! — слегка пнула его в бедро.
— Обычно так и происходит. Поделиться не с кем. Да и с кем можно такое разделить? Иногда с братишкой можно, но он теперь занят. Он любит другую, — притворно хныкнул.
Стало ясно, что он вновь пытается увести всё в шутку. Юмор — порой лучшая и единственная броня от боли. Боль от этого, конечно, не проходит. Её просто становится не видно. Но чувствовать-то ты её не перестаёшь.
Я убрала с его бёдер ноги и села. Макс снова нахмурился, глядя на меня и на то, как я повернулась к нему лицом.
А затем напрягся, когда я без предупреждения и предварительной подготовки молча его обняла.
Кажется, я даже чувствовала, как в его голове шевелились мысли, из которых он пытался выбрать самую удачную и смешливую. Но затем я почувствовала, как он робко обнял меня в ответ. Сначала лишь слегка, а затем его руки взяли меня в крепкое сильное кольцо. Но я тоже обняла его крепче за шею.
Макс спрятал лицо в моём плече и сгибе шеи. Глубоко вдохнул, выдохнул.
Через пару секунд я отстранилась первая.
Смотреть в глаза, даже в полумраке стало неловко. Поэтому я просто вернулась обратно на подушку, укуталась пледом и поджала колени к груди.
Мы молчали. Макс даже не двигался.
— А дочку как назовём? — спросила я, теперь тоже желая сменить курс нашего разговора.
— Дочку?
— Угу. Если сыновья — это копчики, на твоём языке. То дочка кто? Коп… чёнка? — я тихо хохотнула.
— Нет. Дочка будет папиной принцессой. Моей принцессой.
— Здрасьте! — протянула я возмущенно. — А ничё тот факт, то, что она и моя принцесса.
— Я дам тебе двух копчиков, оставь мне хотя бы принцессу.
— Ладно, — выдохнула я с улыбкой, закрывая глаза. — Но она всё равно будет похожа на меня.
— Само собой.
Глава 19. Ева
Как через вату в самую голову пробивалась какая-то мелодия. Будто военный хор или что-то подобное.
«Прорвёмся, опера!»
Мне это точно не может казаться.
Перед закрытыми глазами вспышка пронесся вчерашний вечер и часть ночи. Мочевой был переполнен, а ещё казалось, что он буквально горит. Внизу живота было очень горячо. А ногами было ужасно неудобно.
Приоткрыла глаза. Прямо перед моим носом была темно-зеленая обивка дивана.
Пока всё нормально. Я помню, как уснула на этом диване.
Приподняла гудящую голову и опустила взгляд.
— Фак! — вырвалось из пересохшего горла.
Это не просто фак. Это факище. Это трындец. Полный!
В моих ногах спит Рамзин. И спит так, что, очевидно, для удобства, уткнулся носом в мой пупок, а я, пьяная тупая курица, даже и не пыталась его оттолкнуть. Даже во сне не сработал стоп-кран. Поэтому я просто закинула ногу на его плечо, согнула в колене и так и проспала хрен знает сколько, судя по второй затекшей ноге, которая лежала аккурат между ногами Макса.
А ещё с меня почти полностью слетел плед, и Макс, вероятно, гонимый долгом истинного джентльмена, грел широкой ладонью мою оголившуюся ягодицу.
«…но рановато расслабляться операм. Да!»
На этом «Да!» Макс, наконец, проснулся, слегка вздрогнув.
Глубоко и шумно вздохнул. Потёрся носом о кожу над моим пупком, за что я тут же шлёпнула его по башке.
Теперь он проснулся окончательно. Резко поднял голову, осмотрелся по сторонам заплывшими глазами и остановился на мне.
-Ты чё дерёшься? Напилась, веди себя прилично.
— Ты почему спишь здесь? — прохрипела я пропитым голосом. — И убери лапы от моей задницы! Какого чёрта ты вообще здесь делаешь?
— Искал тёплую норку, — ответил он лениво и плавно сел, пока я, брыкаясь, и дёргаясь, освобождала свои ноги и заворачивалась в плед. — Семь утра, — зевнул Рамзин. Вынул из кармана своих джинсов телефон и, наконец-то, выключил будильник. — Блин. Что спал, что не спал.
Честно признаться, я чувствую себя так же. Мы проспали всего около четырёх часов. И этого очень мало. Я до сих пор чувствую себя пьяной.
Но я предпочитаю
