Не моя классная - Тата Кит
— Я их тебе оставлю.
— Хули толку? — вздохнул Саня и пошёл к своей машине, где его ждал сын.
Я ещё раз посмотрел на окна Евы. А ближе к вечеру уже она появилась под окнами моего кабинета. За рулём лексуса. Холодная, неприступная.
Глава 4. Ева
Почему я сказала «писю»?
Почему не сказала какое-нибудь другое более характерное слово? Более резкое, оскорбительное, чтобы уесть того типа…
Потому что, с кем поведёшься от того и наберёшься. Дети не матерятся, и я с ними.
Раздраженно поправила волосы, отлепив несколько прядей от влажной шеи. В этот раз игра в волейбол вышла весьма напряженной. И виной всему этот человек-холст. Тестостерон ходячий. Маньяк и извращенец!
Кто в здравом уме станет целоваться с первой встречной?
Да и о каком здравом уме можно говорить в случае, когда человек забил себя татуировками настолько, что на его теле не осталось, похоже, ни одного места, не заполненного чернилами?
И, да, я разглядывала его во время игры. Исподтишка. Мне было любопытно. Чисто профессиональный интерес к рисункам. Надеялась найти в них хоть какой-то смысл, но нашла лишь хаотичные идиотские наброски, мемы и картинки ради смеха. Похоже, спонтанность и необдуманность — стиль его жизни. Оторви и выбрось.
Идиот!
Ещё и нюхал меня через сетку. Будто я не заметила этого.
Извращенец!
Хорошо, что хоть дети ничего не поняли.
После работы, как и обещала, заехала в отдел. Ася тоже подъедет, но чуть позже.
Это её хотел чем-то накачать тот маньяк.
И в этом, я считаю, полностью моя вина. Ведь Ася в тот вечер ждала меня, а я задержалась дома. А тот ублюдок приметил для себя удобную одинокую скучающую жертву.
Хорошо, что трагедии удалось избежать.
Ася очень испугалась — её дочка чуть сиротой в тот вечер не осталась.
И только идиоту в татуировках вся ситуация кажется пиком веселья.
В отделе пришлось объяснять, кто я и по какому делу. Фамилию извращенца я не вспомнила, но дала ему короткое описание:
— Ну, он такой… Если бы у поллюции было лицо. Похоже, всегда готов к семяизвержению, а ещё в татуировках. Весь.
— Понятно, — усмехнулся офицер в дежурке. — Рамзин. Тринадцатый кабинет, второй этаж.
Я поднялась на нужный этаж. Перед дверью кабинета затянула пояс пальто потуже и покрепче сжала в кулаке ремешки сумочки на тот случай, если этот извращенец придумает встретить меня голым. Я вообще не удивлюсь. После такого я буду просто обязана огреть его сумочкой по голове.
Пару сотен раз.
Постучалась и сразу вошла в кабинет.
Настороженно осмотрелась и увидела того самого Рамзина мирно сидящим за столом и читающим какие-то бумаги.
Ещё и лицо такое умное состроил, будто думать умеет.
— Проходи, Ева Александровна, я не кусаюсь, — он нахально улыбнулся уголком губ.
— Знаю, — обронила я, подходя к стулу. — Обычно вы просто обсасываете пол лица.
Села на старый потёртый стул, который пошатнулся подо мной с характерным скрипом. Закинула ногу на ногу. Положила сумочку на колени, на неё сложила руки так, чтобы правую с обручальным и помолвочным кольцом было видно лучше всего.
Этот, так называемый, Рамзин, водил карандашом по бумаге, что-то увлеченно там вырисовывая.
Любопытство оказалось сильнее внешней стервозности. Чуть подалась к столу и посмотрела, что он там рисует.
Я могу ошибаться, так как рисунок выглядит отвратительно во всех возможных смыслах, но то, что там изображена я — инфа сотка.
— Что это? — всё же даю извращенцу шанс переубедить меня.
— Ваш портрет, Ева Александровна. Хотел объявлять вас в розыск. Рисовал по памяти.
На этом, с позволения сказать, портрете изображены два кружочка, являющимися, судя по всему, моей грудью. На левой из них птица, отдаленно напоминающая моё тату. Очень отдаленно. Ну, и глаза, конечно. Странно, что он о них вообще помнит. Ведь о том, где должны быть губы он точно не помнит, иначе неясно, почему они нарисованы между грудями.
— Шедевр! — объявил воодушевленно, разглядывая рисунок. — До оригинала, конечно, не дотягивает.
— Дайте, — вытянула руку. И снова намеренно так, чтобы в свете его настолько лампы блеснули кольца на безымянном пальце.
— Порвёте.
— Я не рву детские рисунки.
— Я нарисую заново.
— Не сомневаюсь, — пошевелила пальцами, чтобы его ускорить. Он отдал мне листок. — Карандаш. И ластик.
Пока я смотрела на его мазню, он молча положил передо мной всё, что я просила.
Придвинувшись ближе к столу, я расположила на него листок, намеренно сдвинув все папки и бумаги, что мне мешали.
Потерпит. Он вообще мне губы языком раздвинул. Так что, по сравнению с ним, я сама тактичность.
Начала исправлять его рисунок.
— Какие планы на вечер? — поинтересовался тем временем хамло.
Я повела бровью и чуть качнула головой, не отрываясь от рисунка.
— Отметить с мужем годовщину свадьбы.
— На тебе будет что-нибудь кроме резинки для волос?
— Я не ношу резинки.
— Ух! — выдохнул извращенец. — Так и возбуждаешь найти компромат на твоего мужа, чтобы засадить его на подольше.
— Чтобы вы имели возможность засадить мне? — спросила, посмотрев ему прямо в глаза. Несколько секунд не отрывали друг от друга взгляда. Рамзин едва заметно улыбнулся, а я, чтобы не ответить ему тем же, вернула внимание рисунку. — Вы, кстати, даже не представились.
— Генерал сексуальной полиции и майор местной.
— Не мог ли бы вы позвать своего коллегу?
— Зачем?
— Хочу, чтобы меня опрашивал более компетентный сотрудник внутренних дел. Судя по вашим регалиям, вы в местной полиции не состоялись.
— Уже уверена в том, что трахаю я лучше, чем допрашиваю? — самодовольно ухмыльнулся Рамзин. — Знал, что ты обо мне фантазировала.
— Едва ли кто-то способен фантазировать о вас больше, чем вы сами. По делу вопросы будут, или я пошла?
Рамзин скучающе вздохнул, порылся в каких-то своих бумагах, пошуршал ими и голосом без капли оптимизма начал зачитывать:
— Зуева Ева Александровна. Двадцать шесть лет. Замужем. Третий размер груди, мягкие губы…
— По поводу маньяка вопросы есть? — спросила нервно.
— Конечно, — от отбросил бумаги. Подался ко мне, нависнув над столом. — Прогуляемся сегодня вечером?
Я тоже подалась к нему. Пусть не думает, что я боюсь или воспринимаю его
