История Рухара - Руби Диксон

— Расскажи, отец, — шепчет он.

Я киваю.

— У меня есть история для тебя.

— Она такая же, как всегда?

— Та же самая, — соглашаюсь я. У меня нет воображения, как у моей Хар-лоу. Она придумывает странные, фантастические истории. У меня есть только одна, и именно поэтому Хар-лоу обычно укладывает сына спать, а не я.

Рухар издает тихий нетерпеливый звук, но устраивается поудобнее, наблюдая за мной, и я замечаю, что он подпирает щеку рукой, совсем как Хар-лоу, когда она спит. Это зрелище вызывает у меня улыбку.

— Это было давно, — начинаю я. — Мужчина-охотник, не старше тебя.

— Шесть сезонов, — соглашается он, понизив голос.

Я хмыкаю в знак согласия. С возрастом история меняется, потому что я хочу, чтобы он понял. Я хочу, чтобы он понял и был доволен тем, что у него есть, той жизнью, которую мы ведем здесь… и тем, как важна его мама и для него, и для меня.

— Очень храбрый охотник всегда следовал примеру своего отца, и они охотились каждый день. Они жили недалеко от большой соленой воды…

— Океан, — поправляет меня Рухар.

Я киваю. У меня по-прежнему нет правильных слов. Не то что у Хар-лоу и других. Даже после многих сезонов я говорю немного неправильно.

— Они усердно работали. Много путешествовали. Жили в пещерах. У обоих были копья. Они охотились на крупных и мелких животных в поисках пищи. Никогда не оставались на одном месте. Просто двигались и следовали по тропам. У них не было племени, только они.

— Но они были счастливы? — спрашивает мой сын.

— Маленький охотник был счастлив, — соглашаюсь я. — Он очень любил отца. Отец был всегда грустный. Он скучал по своей паре. — Я украдкой бросаю взгляд на свою пару, ее огненно-яркие волосы рассыпаны по меху. Она спит, повернувшись ко мне спиной, и я сопротивляюсь собственническому желанию подойти, обнять ее и прижаться носом к ее шее, вдыхая ее запах.

Моя.

Но мой сын терпеливо наблюдает за мной, и я продолжаю.

— Однажды его отец очень заболел. Он сказал маленькому охотнику, чтобы тот был сильным и всегда прятался от других. Что они плохие. Прятаться безопасно. Маленький охотник выполнял просьбу отца. Он похоронил отца у большой соленой воды. О-кеан, — говорю я, когда Рухар открывает рот, чтобы поправить меня. Я наклоняюсь и, улыбаясь, касаюсь одного из его крошечных рогов. — И маленький охотник остался один. На протяжении многих, многих сезонов он был один.

— Чем он занимался? — спрашивает Рухар, хотя он хорошо знает эту историю.

— Он охотился. Он ходил по тем же тропам, которые показывал ему отец. Он отправлялся к о-кеану, когда становилось слишком холодно…

— Жестокое время года…

— Да. Жестокий сезон. — Я одобрительно киваю. Мой сын такой умный. У него умная голова, как у его матери. — Он оставался там в суровое время года. Он уходил в горы, когда теплело. И когда он видел других синих людей, он убегал, потому что думал, что они плохие. Они не знали о его существовании.

— Он был как тень, — шепчет Рухар, очарованный этой мыслью. — Он был счастлив?

— Маленький охотник забыл, что значит «счастливый», — говорю я ему. Его спутанная каштановая грива ниспадает на рога, и я рассеянно убираю ее с его лица. Она мягкая, как грива его матери. — Он не забывал охотиться. Он не забывал есть. Он помнил, как выжить. Он не помнил, как быть «счастливым». Он думал об этом дне, и только об этом дне. Затем он думал о следующем дне, и только о нем.

Рухар кивает, как будто понимает.

— И он рос, не так ли? Маленький охотник стал большим охотником. Взрослым.

— Да. И он по-прежнему охотился, но теперь он стал очень быстрым. Он не получал травм во время охоты. Это легко. Все это очень просто, и у него было много свободного времени. Поэтому он искал, чем бы заняться.

— Ему было скучно, — добавляет Рухар своим тихим голосом. — А потом он заметил вдалеке ярко-красное существо и последовал за ним. И когда он добрался туда, он увидел, что это человек, а не животное.

Меня позабавило, что мой сын воспринял эту историю с восторгом.

— Что дальше?

— А потом большой охотник увидел, что этот человек выглядит забавно. Это девочка, и у нее бледная некрасивая кожа, вся в крапинках…

— Не некрасивая, — поправляю я. — Красивая. Очень красивая. Она лучшее, что он когда-либо видел. — Я не помню, так ли я себя чувствовал, когда впервые увидел ее, но после многих сезонов, Хар-лоу и ее кожа — я не могу представить ее иначе, как совершенной.

Рухар продолжает шепотом.

— И большой охотник решает, что самка принадлежит ему. Поэтому он бьет ее по голове и тащит обратно в свою пещеру. И пока он это делает, его кхай поет ему, говоря, что она его пара. Потом она просыпается, и ей страшно, но большой охотник терпелив. Теперь у него есть пара, и он никогда не позволит ей уйти. Он понял, что устал от одиночества. От того, что ему не с кем поговорить. От того, что он только охотится и спит.

Все это правда. Все это так верно.

— И знаешь, что понял большой охотник? — спрашивает меня Рухар. Я знаю этот ответ.

— Он понял, что счастлив, — тихо говорю я. — Он не был счастлив, пока не увидел ее.

— Да, — говорит Рухар, зевая, как всегда довольный рассказом. — И теперь он счастлив навеки. И у них скоро родятся сын и еще один, и они будут жить в Пещере старейшин.

— Возможно, родится девочка, — предлагаю я. — Твоя сестра.

Мой сын только морщит нос.

Я тихо смеюсь и наклоняюсь, чтобы поцеловать его в маленький твердый лобик.

— А теперь спи. История окончена.

Он кивает и, взяв меня за руку, по-детски сжимает ее, прежде чем закрыть глаза и уснуть.

У меня щемит сердце от того, сколько в этом счастья, и я понимаю, что улыбаюсь.