Развод. Ненужная жена генерала-дракона - Анастасия Борисова
Я кожей чувствую её игру. Меня раздражают её ужимки, стремление прикоснуться ко мне, к моему лицу, поцеловать. И эти её словечки «мой муж», «любимый», «единственный». Бред!
— И что тебе там делать? В том салоне? — недобро усмехаюсь я, разглядывая её лицо и красные пятна, что ползут по скулам. — Носи те платья, что я привёз тебе в прошлый раз из салона готового платья мадам Тюссо.
— Жена лорда ван Дердена не может носить готовые платья! — вспыхивает Этерия. — Хозяйка Драконьего уступа должна блистать…
— О чём ты? — я практически вышвыриваю её из гардероба Ники и запечатываю дверь родовой магией. — Ты не моя жена и не хозяйка Уступа. И никогда не будешь! Ты безродная Этерия Роман — гувернантка с образованием, любовница лорда, содержанка!
Злые обидные слова льются из самой глубины моей души. Я не забочусь о том, чтобы как-то смягчить правду. Довольно.
— Эрик! — вспыхивает женщина. — Любимый, что такое ты говоришь? Я… я же твоя Этерия! Я жду твоего ребёнка! Нашего… наследника!
— Нет, — рявкаю так, что она приседает от страха. — Ты ждёшь бастарда! Существо без магии и без зверя. Ты думаешь, я призна́ю этого ребёнка? Женюсь на тебе и введу под ручку в высший свет? Нет! Развею твои иллюзии, Этерия. Ты будешь матерью человечка, слабого и недостойного. Он не получит ни моего имени, ни моих земель. В лучшем случае — покровительство и содержание. Самое необходимое и ни монетой больше!
— Но… — тёмные, когда-то казавшиеся мне прекрасными глаза распахиваются от удивления. В карей радужке всё ярче разгорается ярость и ненависть. Этерия больше не в силах её скрывать. — Ты хочешь сказать, что запер меня на этой горе не для безопасности и не из-за страха за наследника. А потому не хочешь, чтобы кто-то знал обо мне и ребёнке?
Ну наконец-то. Дошло. Так даже лучше.
Если у госпожи Роман не будет больше никаких иллюзий, моя жизнь станет проще. Не придётся постоянно выслушивать её восторги о своём будущем статусе леди. Потому что его просто не будет. И ей уже давно следовало понять, что даже одарённая простушка не сможет заменить бесталанную леди… Нику. Мою Нику.
О боги! Дракон вновь поднимает морду и протяжно воет, царапая моё нутро когтистой лапой.
Как я мог позволить Нике узнать о своей интрижке и отпустить! Ведь кроме жены, оказывается, мне никто не нужен.
— Ты чудовище! Монстр! Ван Дерден, не смей от меня отворачиваться! — визжит Этерия и смахивает на паркетный пол любимую вазу Ники. Ту самую, что я выписал из Каростана на нашу первую годовщину.
Керамика из белой глины и искусная роспись эмалью. Тончайшая работа.
Была…
— Что ты творишь? — взвиваюсь я. Резко оборачиваюсь на грохот и звон осколков.
Стоит мне увидеть, во что превратилась вещь Ники, как зверь снова рвёт все барьеры.
Огромные чёрные когти вспарывают кожу, рука сама выбрасывается вперёд и хватает Этерию за глотку.
Я поднимаю её над полом и сжимаю. Мне надо сделать ещё всего одно усилие, чтобы свернуть её шею.
Карие раскосые глаза мерзавки бешено вращаются. Рот беззвучно открывается, а отвратительные вульгарные красные ногти пытаются оцарапать покрытую чёрной чешуёй руку.
— Ты никто! — рычу я. — Содержанка, с которой я приятно проводил время! Ты остаёшься на моём обеспечении только потому, что удачно залетела от меня.
Я притягиваю её к себе и втягиваю её аромат.
Что-то не так. Слишком едкие духи раздражают дракона. Так было всегда. Я просто не давал ему волю.
Но теперь даже человеческую сущность раздражает резкий запах. А раньше они мне нравились, сводили с ума, манили…
Я прикрываю глаза и прислушиваюсь к себе.
Под моей ладонью бьётся её пульс, драконьим слухом я улавливаю беспокойное биение её сердца, даже слышу сердцебиение её плода.
Но я больше не чувствую притяжения к этой женщине.
Внутри меня ничего не отзывается на её близость. И это странно.
Ещё недавно я не мог сдержать своего возбуждения. Как сопляк готов был бежать за ней вслед и брать везде, где смогу до неё дотянуться: в кабинете прямо на столе, в пыльном архиве, прижав к стеллажу, даже в фамильном замке, когда внизу полно было гостей, а Ника была за дверью.
Это было безумие, концентрированная страсть и неукротимое желание.
А теперь — ничего! Ни интереса, ни желания, ни жалости…
Эта женщина для меня стала помехой к возвращению Ники.
И даже её ребёнок не сможет меня остановить…
Как такое возможно? Такие перемены всего за несколько дней? От одержимости до равнодушия?
Страшная догадка пронзает меня. Ввинчивается в мозг и заставляет дракона внутри реветь раненым зверем.
Глава 30
Глава 30
Каростан встречает нас удушающей жарой и ярским, испепеляющим солнцем.
Воздух раскалён до предела и ужасающе напитан влагой приморского порта.
Им почти невозможно дышать.
Прикрываю лицо длинной, тонкой кисеёй, что накинута мне на голову и плечи. Не знаю, где Роберт достал для меня новое платье, но в каюте меня ждал длинный балахон из светлой ткани, чем-то напоминающую парусину. Только мягче и нежнее.
Наряд был сшит по местной моде — никаких корсетов и нижних рубашек, сотен нижних юбок, подвязок и чулок.
Только длинное свободное платье из светлой ткани с длинным рукавом и платок из струящейся ткани на голову. При желании — им можно было закрыть и лицо от нещадно палящих лучей. Комплектом шла небольшая маечка и трусики-шортики.
Всё это выглядело для моего привыкшего к строгим неудобным платьям взгляда слишком… экзотично.
Но выбора у меня всё равно не было. Когда я собирала вещи, я не сильно интересовалась климатом Каростана. Поэтому в моём багаже оказались простые шерстяные платья, несколько строгих белых рубашек и одна-единственная юбка. Ничего из этого невозможно надеть в такую жару.
Когда же я под руку с Робертом спускалась по трапу на берег, то увидела, что почти все пассажиры преобразились. Мужчины вместо узких замшевых лосин выбрали свободные парусиновые брюки, а женщины — платья-балахоны разнообразных цветов.
Казалось, что это не гости из Азурии приехали посетить жаркую экзотическую страну, а каростанцы возвращаются домой.
— Тебе нравится? — Роберт наклоняется ближе и сжимает мою ладонь.
— Здесь… — я кручу головой, стараясь рассмотреть
