Тайная адептка в военной академии - Татьяна Антоник
Стоящая поблизости Инга прошептала:
– Какой мужчина. Славу богам, я уже сумасшедшая, а то бы с ума сошла.
Вернувшись в комнату, я вознесла молитву богам, за то, что мы почти ничем не отделались. Господин Хаммерс нас не вычислил, Дженкс не набил морду Алексу-Инге, а то, что Виктор был свидетелем, это маленькая издержка, не будем брать ее во внимание.
Но я и не предполагала, что девочки, сами согласившиеся на поездку в ШМАК, и сами ее сотворившую, новость о вынужденном заключении воспримут невероятно отрицательно.
В их светлых и темных головках уже сформировались планы мира по захвату власти на мужской территории. Они уже делили первокурсников и выпускников: по дарам, по цвету волос, по положению в обществе.
И тут я, со своим: «Вам запрещено выходить!»
Потом выступила Тесса: «Скажите всем и каждому, что еще до заката у нас будет вечеринка! Или повешение. В любом случае – повеселимся!»
Состоялся серьёзный разговор. По принципиальному философскому вопросу о стакане, который наполовину полон, либо наполовину пуст. Пришли к выводу, что юношей в нашей жизни мало, ряды поклонников пусты. Полностью. Всегда. Насыпай. В смысле, заводи.
Все оборвал Клайд, имевший наглость проникнуть в девичий будуар.
– А вот и он! Наш верный страж! Цербер нашей тюрьмы! Харон нашей лодки в заточение! Что притащил? Полный свод правил академии в картинках? – бросилась на него блондинка.
– Нет. Правила для вас предельно простые, дамы, – ощетинился адепт, – сидеть смирно и молчать. Разрешено любое оружие, вплоть до химического, – вытащил он из-за пазухи флакон с зельем, снимающим любой макияж.
Все в страхе разбежались, как тараканы на ярком солнышке.
– А ты, Сия, – он утомленно потер лоб, – превращайся в Алекса и беги к Уэллингу. Он твой куратор, и вас ждет непростая беседа. Это, кстати, твои вещи, – вкатил он мой чемоданчик.
– Зачем? – ужаснулась я. – За что меня выгоняют?
– Не выгоняют, – сдвинул брови Бернинг, – переселяют. – И прежде чем я открыла рот, он указал на дверь, – нет, все вопросы к нему. Я в этой вакханалии участвовать не буду. При будущих допросах легче.
Озадаченная и чуточку уязвленная, я свистнула, подзывая отряд воинственных девушек с кисточками, чтобы они помогли собраться. Клайда мы поставили на шухере, а он сам был рад смыться, чтобы не участвовать в наших махинациях.
Через пятнадцать минут я осматривала себя в зеркале. Лицо брата вернулось, парик надежно сидел, и артефакт грел грудь. Жутко, но я почувствовала себя в привычной обстановке.
– Интересно, – поправила мне прическу Надя, – будем ли бы когда-то скучно жить? В прошлом году мы следили за Дэниэлом и бывшим Тессы. В этом году помогаем тебе учиться на кадета…
– С нашим психотипом? Нет, – тоном профессора отметила Инга.
– А какой у нас психотип? – поинтересовалась я.
– Фиг его знает, зато не скучный, – отозвалась девушка. – Все, беги, завтра придешь. А мне надо чары снимать, вдруг завтра проснусь: верхний этаж мой, а нижний Александра?
Я предпочла не развивать ее мысль и трусливо смылась. Правда, отыскав Уэллинга, резко передумала. Он находился в одном из тренировочных залов и перебирал боевые артефакты.
– Вчера весь вечер тебя искал, —хмуро бросил адепт. – Алекс, я делаю скидку на то, что ты новенький, что твоя семья в опасности, а сестра в академии, но какого рожна ты вытворяешь?
– О чем ты?
– Закрылся в туалете, с Ингой, – пояснил куратор. – Вообще-то, ты девчонок опозорил. Был один с ними наедине. Нарушил правила.
– Эй, – я справедливо возмутилась, – а ты с моей сестрой по углам тискаешься, это не нарушение?
Что за собака на сене? Ему можно, мне нельзя? В смысле, почему нам обоим нельзя?
– Она тебе сказала? – вспыхнул Виктор.
– Н-нет, – подрастеряла весь задор и прикусила язык. – Думал выйти, а там вы.
– Все равно, – упрямо заявлял Уэллинг, – твоей вины это не снимает. Я бы даже хотел, чтобы ты на том этаже ошивался меньше. У тебя тренировки, ты до сих пор в отстающих, и не факт, что сдашь экзамены. Что у тебя с огнем?
– Ты об этом хочешь поговорить? Какая тебе разница?
Показывать возросший огненный дар я побоялась. Виктор не идиот, сумеет сложить два знаменателя и прийти к общему выводу.
– Я твой куратор, Перл, – парень приблизился и возвышался надо мной словно гора. – Забудь, что меня что-то связывает с Сией. Твои оценки влияют и на мои. Вещи собрал?
Я кивнула, вспомнив, как Клайд прикатил все мое барахло. Но потом мозг прострелило.
– Зачем?
– Что зачем?
– Зачем мне надо собирать вещи? Меня хотят отправить подальше? Это из-за некромантов? – я начала суетиться, попутно придумывая план, как избежать ссылки.
– Ко мне переезжаешь, придурок, – поморщился Уэллинг. – Нам с тобой по очереди охранять девчонок, чтобы никто не пытался проникнуть на их этаж. Днем это не сложно, все на занятиях, а ночами будем дежурить посменно: ты, я и Клайд. И, – он выразительно на меня посмотрел, – никаких ночевок с Бекманн. Строго сидишь за дверью.
Переварить известие мне не дали. Подхватили, забрали с собой, и я оказалась в комнате, принадлежащей Виктору.
В отличие от апартаментов, которые я делила с Уолтерами, Уэллинг жил чуть ли не по-королевски. У нас была общая ванная, общая маленькая, но собственная кухонька и две отдельные комнатушки.
Следуя любопытству, я сунула свой нос и на его половину. Полагала, что отпрыск известного чиновника будет жить на широкую ногу, что кровать у него из золота, а на стене висит огромный визор, и… жестоко ошиблась.
Парень любил скромность. У него было опрятно, чистенько и серо…
– Располагайся, я иду на дежурство. Завтра твоя очередь.
Он вышел, а у меня сердце замерло.
Твою же мать, как попасть в комнату к девочкам, когда их сторожит цепной пес? Он на сладкое не падок.
Теоретически, можно забить и выспаться, но практически…
Я часто игнорировала свою мать, особенно в вопросах взаимодействия с противоположным полом. Странно, что ее советы пригодились в ее отсутствие. Как она любила рассуждать: если молодому человеку ты небезразлична, он и шею свернет ради встречи.
Что-то мне подсказывало, что Виктору я не безразлична, слишком быстро тот сбежал из комнаты,
