Развод. Ненужная жена генерала-дракона - Анастасия Борисова
За прошедшие три года я разглядела в нём человечность, сострадание, возможность и желание помогать слабым, обездоленным, потерявшим себя или дракона.
Он сложил с себя полномочия военного советника, вышел из императорского совета. На своё скромное жалование он открыл приют для тех, кто потерял дракона и от кого отказалась собственная семья. А в императорском госпитале он курирует отделение, где, как он сказал, работает талантливая лекарь, что занимается сложными пациентами среди драконов. Теми, кто потеряли часть себя и магии.
Император заметил стремления Эрика сделать империю лучше, а жизнь её граждан светлее, и назначил моего бывшего мужа главой городского попечительского совета. Я уверена, что на этой должности он добьётся немалых успехов.
Вот так незаметно для себя я поняла, что как только мой брат Роберт окажется дома, я честно расскажу императору и Эрику о том, кто мы. Покаюсь и попрошу прощения. Но не раньше. Я слишком боюсь за судьбу брата.
И если Эрик простит меня за мою ложь, я отвечу согласием на его предложение стать одной семьёй!
— Привет, Вера, — раздаётся за моей спиной хриплый, но такой родной голос.
— Роберт? Роб? — я резко оборачиваюсь и чуть не падаю, когда утреннее платье облепляет мне ноги и не даёт ступить ни шагу.
Эрик вовремя ловит меня. Но как? Когда они вернулись?
Последние три года Эрик вёл переписку со множеством людей и драконов как в Азурии, так и в Каростане, пытаясь отыскать следы моего брата.
Несколько месяцев назад он уехал сопровождать императора в поездку к границе с враждебной страной и вот…
Передо мной мой брат. Но в каком виде?
Магическое инвалидное кресло не проходит в узкие двери моей гостиной. Роберту пришлось остаться в холле. Длинные ярко-красные волосы собраны в тугую косу, отчего серебряные нити проступившей ранней седины видны особенно чётко.
Лицо пересекает уродливый шрам, касаясь правого глаза. Искалеченное веко немного нависает. А сам глаз застыл и смотрит в вечность, а не на меня.
Сердце грохочет в груди, сжимается тревожно и волнительно.
— Роберт, — я освобождаюсь из объятий Эрика и бросаюсь к брату. — Роберт!
Я падаю на колени перед креслом, обнимаю его за ноги, кладу свою голову ему на колени и плачу навзрыд.
— Вера, ты что? — в хрипловатом голосе брата слышу тревогу. — Что ты делаешь? Что о тебе подумает Эрик? Поднимись! Не заставляй меня…
Он осекается.
А я только всхлипываю сильнее.
— Вера, не хочешь познакомить меня с этим юным господином? — Роб кладёт ладонь мне на голову.
А я вздрагиваю. Стираю ладошками слезы со щёк и разворачиваюсь к бывшему мужу и сыну.
— Гарольд, малыш, иди сюда, не бойся!
Сынок переминается с ноги на ногу, крепко сжимая ладонь отца. Смотрит то на меня, то на отца, то на Роберта.
Я успеваю заметить, как напрягается Эрик, как сужается его опасный, тёмный взгляд, как желваки приходят в движение на щеках. Но надеюсь на его благоразумие.
Малыш Гарольд подрос. И с каждым днём он становится всё больше и больше похож на отца, несмотря на то, что его тёмные волосы имеют красный отлив, а глаза могут менять цвет на вишнёвый.
Все сплетники и завистники быстро заткнули рты, когда Эрик объявил Гарольда своим наследником и прозрачно намекнул, что не станет терпеть никаких подозрений в своём отцовстве.
Но вот сейчас, наблюдая, как Гарольд подходит ближе ко мне и Роберту, я чувствую раздражение и сомнения Эрика. Он боится, ревнует, бесится, но не двигается с места, хотя готов разорвать нас в клочья.
— Не рычи, генерал, — усмехается Роберт, — лучше подними с пола мою сестру и напои её успокоительным отваром. Если я знал, что она в положении, явился бы позже. Или вообще не явился…
— Что? — сдавленно выдыхает Эрик и бросает на меня странный, нечитаемый взгляд. — Что ты сказал?
— А ты не знал? — усмехается Роберт.
Пускай, я так и не разрешила Эрику переехать обратно в наш дом и быть со мной и Гарольдом круглосуточно, но кое-что между нами всё-таки случилось.
Да и сложно было противостоять напряжению, что искрило между нами. Ведь с каждым днём мы стали нуждаться друг в друге только сильнее.
Как только я поняла, что жду ребёнка, я день и ночь молилась всем богам, чтобы Роберт быстрее нашёлся. В том, что он жив, я не сомневалась ни секунды.
— Сестра? — взгляд Эрика наливается чернотой и глухой яростью.
— Ты так ему и не сказала, плутовка? — с невозмутимым видом Роберт усаживает к себе на колени нашего сына и просит задуть свечу на другом конце комнаты, с чем Гарольд без проблем справляется. Его силы растут день ото дня. — Надеюсь, сына ты записала на Эрика, иначе будет неудобно…
Мы с бывшим мужем уже не слушаем Роберта. Замираем друг перед другом на расстоянии нескольких метров и смотрим друг на друга.
Я с неизбывным чувством вины и стойкостью. Эрик с яростью и затаённой обидой.
— Эрик, я не могла… — голос дрожит от накатывающих эмоций.
Бывший муж срывается с места, вылетает за дверь и громко хлопает её за собой.
— Эрик… — шепчу я, глотая слёзы. Глубоко в душе я понимаю, что заслужила это. Уже после того, как он уехал в Каростан, я поклялась себе, что расскажу ему правду вне зависимости от того, найдёт от Роба или нет. Но получилось так как получилось.
Он имеет право обижаться, но мне всё равно больно.
— Если он не дурак, то вернётся, — хмыкает Роберт.
— Боюсь, что нет, — я вытираю очередную влажную дорожку со щёк. — Но это уже не важно. Пойдём. Ты, наверное, проголодался с дороги, а потом нам надо разместить тебя…
Пока слуги помогают Роберту развернуть его громоздкую коляску, входная дверь распахивается, а на пороге застывает запыхавшийся Эрик. Куда он бегал? Зачем?
С непроницаемым лицом и с горящим взглядом он подходит ко мне, берёт за руку и натягивает на палец фамильное обручальное кольцо ван Дерденов. То самое, которое уже однажды надевал на меня.
— Сегодня мы обвенчаемся, — рычит Эрик. — Это не обсуждается. Моя женщина должна быть под моей защитой, особенно… когда она в положении!
О боги! Об этом я тоже не успела ему рассказать! Роберт «по доброй традиции» оказался первым.
Бывший будущий муж сжимает мою руку, наклоняется и
