После развода. Ты вернешься, но я не прощу - Элли Лартер

Элли Лартер

После развода. Ты вернешься, но я не прощу

1 глава. ДАРЬЯ

— Да-да, завтра уже уезжаем! — говорю я в трубку сестре, а самой не верится: мы с мужем и сыном едем на Байкал!

Я взяла неделю отпуска, Макса отпросили из школы, ну а Витя туда не только отдыхать, но и по работе — на экологическую конференцию в Иркутск.

Мы планируем кататься на собачьих и оленьих упряжках, на коньках и лыжах, попробовать местную кухню, посетить несколько музеев и, конечно, устроить семейную фотосессию на прозрачном льду.

Под «мы планируем» я имею ввиду себя и мужа.

Максу тринадцать, и все, чего он хочет, — это рубиться в приставку и сидеть в чатике со своими дружками, такими же затворниками, которые любят играть, обсуждать девчонок и бычить на родителей, и не любят гулять, учиться и мыться...

Честное слово, его в душ не загнать!

За домашку не посадить!

На улицу не выгнать!

Даже если выгоняешь — через полчаса выясняется, что он уже дома у одного из друзей, и что они там делают?! Правильно, играют и бычат.

Ну до чего же дурной возраст!

Какие надежды я возлагаю на эту поездку?!

Ну... например, что он обнаружит-таки, что мир за окном прекрасен!

Впрочем... кому я вру?! Не обнаружит. Его отец — эколог и профессор географических наук, и Макса за тринадцать лет жизни куда уже только не таскали, и по России, от Калининграда до Камчатки, и по зарубежью... А ему хоть кол на голове теши: плевал я, говорит, на это все, неинтересно мне! А что, спрашиваю, интересно?! Ничего. Плечами пожимает.

Но надежда, как известно, умирает последней.

А я, как мать, продолжаю биться, развивая его, как могу.

Марья, сестра моя, тоже одобряет:

— Ну и отлично! Отдохнете, развеетесь! Может, и Максу понравится...

— Вряд ли, — фыркаю я. — Но посмотрим...

— Ты сегодня уже отпускная?!

— Да, бегаю вот по магазинам, закупаюсь мелочью типа фонариков и батареек к ним... Потом поеду в университет, заберу Витю — и домой, отсыпаться. У нас самолет до Новосиба в семь утра, там три часа пересадки, а потом уже — второй самолет до Иркутска.

— А прямых что, не было?! — удивляется сестра.

— Не-а, — я качаю головой, словно Марья может меня видеть.

— Ну ладно, терпения вам тогда и удачи!

— Спасибо, сестренка!

— Не забывай делиться фотографиями!

— Само собой!

Мы прощаемся, и я иду на кассу, чтобы оплатить все свои покупки.

Потом возвращаюсь в машину.

В салоне тепло, на улице — холодно. Впрочем, это очень иронично — жаловаться на холодный февраль в Сочи, одновременно планируя улететь в Сибирь, на бескрайние ледяные просторы Байкала.

До конца рабочего дня мужа осталось минут пятнадцать, и я отправляюсь к нему.

Вообще, обещала, что приеду к пяти, но, кажется, буду к половине пятого: сделала все, что планировала, быстрее.

Тем лучше: сразу поедем домой.

Оставив автомобиль на служебной парковке университета, я иду в холл. Охрана меня знает и пропускает без лишних вопросов. Я поднимаюсь по лестнице на третий этаж, где находится кабинет Вити.

Уже представляю, как он обрадуется, что я приехала пораньше, но как только я открываю дверь его кабинета — моим глазам открывается зрелище, которое я сразу хочу развидеть.

Прямо на ректорском столе восседает полуголая блондинка с бесконечно длинными ногами, которые широко расставлены и подрагивают в такт ритмичным движениям, а между ее ног — мой муж.

Витины пальцы путаются в волосах блондинки, она тихо постанывает, он хрипит ей на ухо, а я... я, ошалев от увиденного, и слова сказать не могу, только ключи от машины роняю на пол...

2 глава

Конечно, любоваться тем, как мой муж имеет какую-то девицу, выше моих сил.

Я быстро поднимаю с пола ключи и закрываю дверь, оставляя любовников наедине.

В голове болезненно пульсирует мысль: Витя изменяет мне! Изменяет! Изменяет!

Я делаю несколько шагов в сторону лестницы, но понимаю, что мне слишком дурно, могу и упасть...

Так что я сажусь на скамейку в коридоре и смотрю прямо перед собой отупевшим взглядом.

Стоны в кабинете мужа, разумеется, сразу смолкают, сменяясь недовольным шушуканьем.

Кажется, Витя ее прогоняет.

Кто она?! Преподавательница?! Студентка?!

Еще через минуту дверь приоткрывается, и в образовавшуюся щель выскальзывает эта самая блондинка: сконфуженная, смущенная. Прошмыгивает в противоположную от меня сторону. Повернув голову, я смотрю вслед ее виляющему заду.

Потом из кабинета выходит Витя.

Встает передо мной — растерянный, виноватый, но все равно чертовски недовольный.

— Ты почему не предупредила-то, что пораньше приедешь?! — спрашивает он, и в голосе — то ли обвинение, то ли оправдание.

— Чтобы что?! — задаю я ответный вопрос. — Чтобы вы успели закончить?!

— Даш, ты все неправильно поняла...

— Неужели?! — я фыркаю, удивляясь тому, что мой муж, ректор, профессор, большой, уважаемый, очень умный человек пытается отбрехаться этим классическим «ты не так поняла»...

Что здесь можно было понять не так?!

— Пойдем в кабинет, поговорим, — просит он.

Я молча встаю с места и иду за ним.

В кабинете висит аромат секса, но я послушно сажусь на свободный стул, подальше от того места, где они любились.

Витя открывает окно, чтобы проветрить — и на том спасибо! — а потом садится в свое роскошное кожаное ректорское кресло.

— Я буду с тобой честен, — говорит Витя. Да ладно?! Как я посмотрю, честность — его второе имя! — Ее зовут Оксана, она моя студентка. Она завалила зачет по моему предмету на зимней сессии, ей грозило отчисление. Я вызвался позаниматься с ней, потому что...

— Потому что у нее отличная задница?! — перебивая, фыркаю я насмешливо.

— Даш, не надо... Нет, не поэтому. Просто она способная студентка.

— Способные студентки не заваливают сессии, а если и заваливают, то решают вопрос не тем, что у них между ног...

— У нее умерла мама, — говорит Витя.

— И ты решил ее утешить?!

— Нет, я просто вошел в положение...

— И в нее саму тоже, — заканчиваю я, усмехаясь.

— Дай мне договорить! — требует муж. Я пожимаю плечами, и он продолжает: — Я вошел в ее положение и согласился помочь. Мы занимались три вечера подряд. Я не планировал ничего... такого. Но когда она все-таки сдала зачет, видимо, ее захлестнули эмоции. Она начала благодарить и... и набросилась на меня. А я не успел остановиться к моменту, когда ты вошла...