Анатомия нас - Амелия Лефэй
— Да. О... — выдохнул он, его бедра снова дернулись вперед. — Боже... Макс, твой рот... черт... черт... ах.
Он вытащил член, кончая мне на грудь.
Прямо как в старые добрые времена.
Когда он встал, он просто подошел к столику с едой, взял салфетку, вытер грудь и просто спросил меня: «Хочешь остаться на бранч?»
Я пришел сюда не ради бранча. Я пришел сюда не для этого. Но когда он открыл дверь, стоя передо мной в одних боксерах, покрытый тонким слоем пота, позволяя мне разглядывать каждую мышцу на его теле, я не мог не возбудиться.
— Уэс? — небрежно спросил он, протягивая руку к своему сэндвичу.
— Я пришел сюда не для этого, — пробормотал я больше себе, чем ему, проводя руками по своим волосам. Я сдался, как маленькая сучка.
— Да, ты пришел, — ответил он, разделив еду, оставив половину на другой стороне журнального столика для меня, прежде чем сесть в кресло и откусить сэндвич. — Ты хочешь трахнуть меня так же сильно, как хочешь послать меня к черту.
— Не говори за меня, — пробормотал я, снова застегивая джинсы.
— Хорошо, я буду говорить за себя. Я понимаю, что ты хочешь извинений, — сказал он, облизывая майонез с пальца. — Но я не могу этого сделать. На мгновение сегодня утром, после того как я ждал тебя всю ночь, кстати, я подумал: почему я ушел? Почему я все разрушил? Затем я вспомнил свой личный ад: Сиэтл, штат Вашингтон, где я желал смерти каждый раз, когда пытался встать с инвалидного кресла и падал, или каждый раз, когда я обмачивался, потому что не мог встать, чтобы дойти до туалета. Я ушел не потому, что не любил тебя. Я ушел, потому что любил. Я любил так сильно, что не мог вынести, чтобы ты видел меня таким.
— Тогда твоя любовь была поверхностной. Когда любишь кого-то, ты принимаешь все. Ты видишь все, потому что даже когда они страдают, это все равно лучше, чем потерять их навсегда.
Он нахмурился, глядя на меня через проклятый сэндвич. — А что насчет тебя?
— Что ты имеешь в виду?
— Пока ты стоял рядом со мной, будучи хорошим любовником, пока я проклинал тебя, пока я поносил себя и всех остальных, что насчет тебя? Я прочитал стенограмму твоего интервью журналу Time три года назад, с шеф-поваром Невинуа, и я понял, что ты хотел путешествовать. У тебя были мечты и цели. Если бы ты был со мной последние несколько лет, как бы ты достиг всего, что имеешь сегодня? Ты бы возненавидел меня. Возможно, не сразу. Ты бы пытался быть понимающим, пока я высасывал из тебя энергию. Затем ты бы не стал шеф-поваром Уэсли Улером из Open Kitchen... Я кстати смотрел каждую серию.
Он знал, как проникнуть под кожу так, как я даже не мог выразить словами. — Это был мой выбор. Ты ушел, потому что не доверял мне достаточно, чтобы остаться. И это на тебе.
— Это так. И я хочу исправиться. Я планировал остаться здесь, пока не сделаю это. Но... Джейн в Бостоне, и я вылетаю завтра утром. Поехали со...
— Нет. Но удачи и прощай, Максвелл, — сказал я, выходя за дверь, не оглядываясь.
Глава 3
«Джейн сейчас многое переживает». — Голос Мэри эхом отдавался в моей голове. Что, черт возьми, это значило? Что она переживает? Потирая глаза, я прислонился головой к спинке кресла, слушая, как пилот говорит по внутренней связи.
— Доброе утро, дамы и господа, говорит ваш капитан. Я хочу поприветствовать вас на борту British Airways 9302, следующего рейсом из лондонского аэропорта Хитроу в международный аэропорт Логан в Бостоне. Как только мы поднимемся в воздух сегодня, время в полете составит примерно семь часов пятнадцать минут. Мы свяжемся с вами в пути, как только сможем. Еще раз, от имени всех сотрудников British Airways, добро пожаловать на борт.
Семь часов и пятнадцать минут.
Сейчас 8:05 утра. Значит, я вернусь...
— Извините! — пробормотала пожилая женщина, уронив свой учебник рядом со мной и приготовившись сесть рядом. Наклонившись, я поднял его и вернул ей.
— Без проблем. Вот, возьмите.
— Спасибо, дорогой. Черт. Он не влезает, — проворчала она, пытаясь засунуть свою сумку в отсек над головой. Вздохнув, она поставила сумку на сиденье. — А где мои очки, — спросила она, похлопывая себя по пиджаку Prada, ища их, хотя они явно были на ее седых волосах.
— Мэм. — Мы оба повернулись, и там стоял Уэс, одетый в темные джинсы и темно-синюю рубашку на пуговицах. Очаровательно улыбнувшись ей, он снял очки с ее головы и протянул ей. Он указал на свободное место на один ряд впереди и рядом с окном. — Не хотите ли поменяться со мной? Там есть место.
— Правда, вы не возражаете?
— Нисколько. — Он кивнул, взял ее сумку и помог ей устроиться, прежде чем вернуться. Я заметил, что у него была только легкая куртка, которую он просто бросил в отсек над головой рядом с моей сумкой.
— Поменяйся со мной, — потребовал он, глядя на меня сверху.
— Ты уже поменялся.
Он скорчил гримасу. — Да, но я уступил место у окна.
— Похоже, это твоя личная проблема.
— Серьезно?
Я хотел сказать: «Да, серьезно», но не хотел испытывать судьбу. Вместо этого я встал и вышел, чтобы он мог сесть. Я не мог не заметить, как близко мы были друг к другу. Сев обратно, я пристегнулся. Мы сидели в тишине — у меня не было проблем с этим; он был здесь. Я даже не совсем понимал, как осознать этот факт.
— Я пришел ради Джейн, — ответил он, откидывая сиденье и закрывая глаза.
— Почему вы не были вместе с самого начала?
Тишина.
— Если это касается ее, то это не личное. Что случилось?
— Ты ушел...
— И вы расстались?
Тишина.
— Я могу подождать, — прошептал я.
— Экипаж, приготовьтесь к вылету, — сказал пилот, когда мы начали выруливать на взлетную полосу.
— Я... — начал он, затем замолчал. Его глаза все еще были закрыты, но он сжался на мгновение, прежде чем снова открыть рот. — После того как ты ушел, я был зол, расстроен и раздражен, и я просто не мог заставить себя справиться с ней. Так что я ушел.
— Ты просто оставил ее? — возразил я, и его глаза резко открылись, чтобы сверкнуть на меня, как бы говоря: «Посмотри, кто говорит».
— Да, я ушел. Но меня не было даже двадцати четырех часов. Я
