Развод в 57: Любовница в Моем Белье - Магисса
Я прошёл в свой кабинет, положил накладные на стол и открыл почту. Письмо Роберту составил за семь минут.
«Роберт, считаю необходимым зафиксировать обстоятельство, влияющее на проверку пилота. Личный разрыв в семье совпал с обнаружением спорных материалов. Я не ставлю под сомнение техническую компетентность Жанны. Однако ночной отзыв всех внешних ключей до изучения документов и последующее приостановление технической передачи до завершения проверки были реактивными решениями. Прошу до завершения проверки считать указания, меняющие проект, действительными после подтверждения владельцев и технического руководителя. Текущая позиция Жанны может быть эмоционально окрашена обстоятельствами, не относящимися к продукту».
Всё написанное было правдой. Она отозвала ключи до просмотра документов. Затем потребовала приостановить техническую передачу до проверки. Развод не имел отношения к качеству массовой линии.
Я перечитал письмо, убрал слова «может быть» и нажал «Отправить».
За стеклом телефон Роберта засветился рядом с рукой Жанны.
Глава 7. Закрытый архив
Письмо Феликса было коротким. Я прочитала его дважды, потому что с первого раза не поверила последней фразе.
— «Эмоционально окрашена», — прочитала я вслух. — Даже без «может быть».
Мы сидели за длинным столом в переговорной. Между нами лежали акт по фабричным образцам, список внешних ключей и мой рабочий лист с именем Тимура Ковача. Телефон Роберта светился рядом с бумагами.
— Я заметил, — сказал Роберт.
— Феликс не любит неопределённость, если она не в его пользу.
Роберт переслал письмо на мою рабочую почту и положил телефон экраном вниз.
— Я не ответил.
— Но поверили?
— Вы отозвали ключи ночью?
— Да.
— Отказались продолжать передачу файлов до проверки?
— Да.
— Действующие клиентские заказы остановили?
— Нет.
— Значит, последнее Феликс пропустил. Это не делает риск меньше.
Он придвинул ко мне список доступов.
— На стороне «Контура» всё уже остановлено. Вам рекомендую временно прекратить примерки, пока мы не понимаем, какие данные были доступны извне.
— На каком основании вы закрываете моё ателье?
— Ни на каком. Закрыть его я не могу. Я рекомендую не проводить процессы, которые читают из скомпрометированного архива или добавляют туда новые сведения.
— Примерка происходит между женщиной, изделием и конструктором. Архив в комнату не входит.
— Карточка входит. Иногда фотография. Иногда история операции, о которой вы вчера говорили.
Я встала. Спорить сидя было слишком похоже на продолжение совещания, на котором моё дело уже уменьшали до прямоугольника на экране.
— Если мы закроем двери, женщины не перестанут нуждаться в готовых заказах. Сотрудницы не перестанут приходить на смену. Я не буду отменять всю работу из-за риска, границы которого никто не установил.
— А я не буду делать вид, что отсутствие границ означает отсутствие риска.
Нонна вошла с папкой пропусков и услышала последнюю фразу.
— Прекрасно, — сказала она. — Один хочет закрыть всё, другая открыть всё. Можно теперь обсудить то, что мы действительно сделаем?
— Я не хочу закрыть всё, — сказал Роберт.
— Тогда вы быстро договоритесь. Жанна тоже не хочет открыть всё.
Нонна села рядом со мной и разложила на столе журнал запасных ключей, распечатку электронных проходов и чистый лист.
Мы записали режим по пунктам. Сначала сохранить текущее состояние журналов на отдельный служебный накопитель, указать время и подписать опись вдвоём. Затем физически отсоединить архивный компьютер от сети, не удаляя и не перемещая на нём ни одного файла. Старые цифровые карточки до проверки не открывать. Бумажные брать из шкафа только по записи Жанны и Нонны. Новые данные вести на чистом ноутбуке без сетевого подключения под временными номерами. Имена с номерами хранить отдельно в запертом ящике Ады. Никаких фотографий и личных телефонов в примерочной.
— Если без старого снимка или истории мы не можем продолжить безопасно, переносим конкретную запись, — сказала я. — Не весь день.
— Клиенткам сообщаем причину? — спросила Нонна.
— Правду в пределах того, что знаем. Хранилище на технической проверке, поэтому сегодня работаем без снимков и с новой локальной карточкой. Можно перенести визит без потери записи и предоплаты.
Роберт перечитал лист.
— Доступ к бумажному шкафу тоже вдвоём.
— Вы хотите присутствовать при каждой выдаче бюстье? — спросила Нонна.
— Нет. Достаточно двух ваших подписей.
— Тогда записывайте как решение совладелиц, а не как распоряжение «Контура».
Он записал.
Ада принесла новый накопитель в запечатанной упаковке. Нонна скопировала на него отчёт о сеансах, перечень внешних ключей и текущую выгрузку событий. Мы указали время, расписались на описи и убрали накопитель в сейф. Потом она выдернула сетевой кабель из архивного компьютера. Я наклеила на разъём бумажную ленту с датой и двумя подписями.
— Теперь никто не подключится? — спросил Роберт.
— К этому компьютеру извне уже никто не подключится, — ответила Нонна. — Но это не отменяет уже сделанные копии.
— Я знаю.
— По лицу не видно.
— У меня не самое информативное лицо.
— Зато пальто заметное, — сказала она. — Вы опять собрались работать в нём весь день?
Роберт приехал забрать журналы и собирался сразу уехать. По крайней мере, так утверждал. Пальто он не снял и теперь пошёл с нами проверять главный вход, боковую дверь и разгрузочный коридор.
Журнал сигнализации показал пустое место там, где после закрытия должна была стоять отметка о постановке. Мой электронный пропуск не использовался. Коммерческий пропуск Феликса открыл разгрузочную дверь в ночь, когда я застала его с Сабиной. Отдельного входа Сабины не было.
— Пропуск подтверждает использование пропуска, не человека, — сказал Роберт.
— Я в курсе, — ответила я. — Феликс был здесь лично. Эту часть проверки я уже провела глазами.
Он не стал уточнять.
У демонстрационной зоны Ада переставляла стойку с образцами, чтобы освободить проход к архиву. На крайнем манекене был незаконченный песочный корсаж с длинной боковой планкой. Верхние крючки застегнули, нижние оставили открытыми для разметки.
Роберт повернулся к Нонне, край его пальто коснулся планки и повлёк манекен за собой.
— Стойте, — сказала я.
Он остановился сразу. Не дёрнулся, не попытался освободиться силой. Один металлический крючок вошёл в шерстяное переплетение у бокового кармана, второй подхватил подкладку.
— Это предусмотрено проверкой? — спросил Роберт.
— Это предусмотрено для людей, которые не снимают пальто в помещении.
— Я собирался уехать десять минут назад.
— Корсаж с вами не согласен.
Мне пришлось подойти вплотную. Я придержала планку одной рукой, другой поочерёдно освободила две шерстяные нити. Между моим плечом и его грудью оставалось меньше ладони. Роберт смотрел поверх моей головы на манекен и держал руки в стороне, чтобы случайно не коснуться ни меня, ни изделия.
Крючок подкладки сидел глубже. Я просунула палец между пальто и металлом. Ткань была тёплой. Я касалась только её,
