Одержимые. Первая любовь - Катерина Пелевина
— Значит… Ты бы хотел… Стать военным?
— Возможно… Пока не решил…
— Наверное, твои родители хотели бы от тебя чего-то другого…
— Определённо, — соглашаюсь. — А твои? Они знают про медицинский?
— Мама была рада… А отец… Ну, ему пришлось смириться… Мы уговорили…
— М-м-м… Я думаю, что у тебя получится…
— Да? Почему?
— Не знаю… Руки у тебя… Особенные…
Она вдруг смотрит на них и хмурится.
— Руки как руки… Обыч…
Не успевает договорить, как я подхожу вплотную. Оказываюсь возле её лица своим… Она немного отшатывается, но позиций не теряет. Твёрдо обозначает, что не боится и сдаваться не собирается.
— Что ты делаешь? Нарушаешь дистанцию…
— А здесь где-то запрет на это?
— Ага, вот здесь, — показывает она пальцем на свой висок. — Отойди.
— Ты мне нравишься, Лесь…
— Ты уже говорил…
— Говорил и… Жду от тебя чего-то…
— То есть? Мне нужно сказать, нравишься ли ты мне? Ответ — нет. Можно мне идти?
— Какая же ты заноза, — смеюсь я, сложив руки в карманы брюк. — Красивая невыносимая заноза.
— Вот видишь… Зачем тебе такая?
— Хочу потому что, — говорю честно, а она вся чуть ли не пятнами покрывается и пытается отойти от меня. И ведь вижу, что ей хочется… Но это не дразнилки, как у других девушек… Какие-то свои установки… Возможно, навязанные тем же папашей…
— Катерина знает, что ты… Что…
— А причём здесь она вообще? Если чё, я обозначил, что ты мне нравишься — да. Но она мне — никто. Чтоб ты знала…
— Ага… Я так и поняла… Особенно по тем фотографиям… — говорит с укором, и я тут же анализирую.
— По каким фотографиям? А-а-а… Дай угадаю. Она что-то выложила, и ты заревновала? — улыбаюсь я, отчего она закипает.
— Знаешь, что, Савицкий?
— Что⁈ — насмехаюсь я, глядя на её разгневанное состояние.
— Ничего. Я тебя не ревную. Можешь успокоиться и угомонить своё эго… — Направляется она к гардеробной. — На этом всё? Мы побыли в музее… Надеюсь, тебе не понравилось… И мы можем вернуться каждый к своей жиз…
Я тут же дёргаю её за руку, закручивая на себя, и впиваюсь в её сладкие губы своими. Затыкая рот и обхватив тонкую талию, не оставляю ни единого шанса отпрянуть назад… Да и хочет ли она этого? Большой вопрос… Ведь прямо сейчас… Здесь… Среди посторонних людей даже не пытается меня оттолкнуть и растекается в моих объятиях, словно действительно сама этого желает…
Глава 15
Олеся Носова
Он снова меня целует… И я не могу найти в себе силы оттолкнуть, потому что мне нравится это. Его настойчивые мягкие влажные губы, его язык и даже его цепкие руки, которые подобно стальным оковам держат не на жизнь, а на смерть… Он полностью меня собою напитывает. Будто бы мощный источник энергии. Я ощущаю её всем своим телом… Пока ещё впервые испытываю это, но уже понимаю, что это не то, что происходит со всеми подряд… Что-то особенное.
И со мной творится невообразимое… Я и сама растворяюсь, наглею, скольжу кончиком языка по его… Будто бы танцую… И осознаю, что творю, только когда его руки уже шарят где-то в районе моей поясницы… И даже чуть ниже.
— Стой, стой… Тимур…
— Что? Ну, понравилось же… Скажи, понравилось… — утыкается он в меня лбом и не отпускает. Дышит на разрыв. Очень шумно и тяжело… Пытается затянуть меня в свои сети окончательно… Пока я ещё поддаюсь.
— Я не… Не знаю…
— Знаешь, — настаивает категорично.
— Нет, не знаю… Отпусти, пожалуйста… Нам уже надо идти… Скоро химия и биология… Ты же знаешь… — оправдываюсь я и лепечу перед ним как малолетка. Знаю, причины так себе… Но дело в том, что других я найти не могу… Ведь он мне действительно нравится.
— Мы вернёмся… Ладно… Но обещай, что ещё куда-нибудь со мной сходишь…
— Тимур, — чуть отстраняюсь я и смотрю в его тёмные омуты. — Ты ведь понимаешь, что одиннадцатый класс… Нельзя пропускать. Надо об учёбе думать… А вечерами я… Не могу…
— Почему? А если я тебя украду…
— Нет, так ни в коем случае не получится, извини…
— Ладно… Твой отец против, да?
— Да… — выдыхаю с огорчением. — И дело в том, что мне это… Не нужно…
— Не надо так говорить. Леся, эмоции и чувства нужны… Ты просто не понимаешь сейчас… Но нельзя это в себе давить…
— Говорит мне профи-гуляка…
— Хах, — ухмыляется он и сгребает мою руку своей. — Давай так… Когда у тебя появится время… Хотя бы какое-то… Выходной… Ночь… Пофиг. Ты напишешь мне, я всё бросаю и приезжаю. Чтобы просто провести с тобой это время…
— Зачем тебе это?
— Я уже говорил, — отвечает он, и я понимаю, что нравлюсь… Но ему, наверное, все подряд нравятся… Ну, многие… Точно…
— Так мы договорились, Лесь?
— Посмотрим, ладно?
— Ладно… — отвечает, не сводя с меня глаз, а потом обе его руки забредают в мои волосы, практически заплетая те в хвост… От этих прикосновений по затылку и вниз табуном скачут дикие скакуны-мурашки…
Никогда подобного не испытывала…
Теряюсь в этих ощущениях… Буквально тону.
— Меня по тебе просто ужасно штормит… Ты как… Солнце… — наклоняется и шепчет мне на ухо. Если эти приёмы он использует со всеми, тогда понятно, откуда у него такое самомнение… Да и я хороша… Уже растаяла. И стою как зовороженная, позволяя столь интимно меня касаться. Это ведь лишнее.
Чувствую, что он снова хочет поцеловать и отворачиваюсь.
— Тимур… Учёба…
— Понял… Извини… Не могу просто… Безумно тянет.
Мои щёки вспыхивают, будто их облили керосином и подожгли… Так реально только он умеет. Обычно у меня подобных осечек и реакций не случается… Но от Савицкого что-то внутри совсем не так… Не работает… И никакие щиты от него не спасают. Он как таран.
— Идём…
Нацелено ведёт меня до гардероба… Помогает надеть одежду. Прям-таки очень мило и вежливо. Обхаживает, как порою говорит моя мама…
Открывает дверь и всякое такое, отчего я уже закатываю глаза.
— Карета подана, — указывает на такси.
— Когда ты успел?
— Тут делов — две секунды…
— Ладно… Тогда поехали…
В такси едем молча, но переглядываемся. А когда доезжаем до школы, он снова берёт за руки. Будто бы это уже само собой разумеющееся.
— Позволь хоть в парк тебя сводить в субботу… Выходной же…
— До субботы ещё шесть дней, Савицкий… — парирую я.
— И?
— Может передумаешь ещё… Разонравлюсь.
— Глупая, — насмехается он, а
