Отпустить 10-го - Хлоя Уолш
Хью на секунду окаменел, а после потер переносицу.
— Спроси, когда снова станешь собой.
За окном посигналили, и меня охватила паника.
— Твоя мама здесь.
— Нет, нет, нет, Хью, пожалуйста! — Я цеплялась за него, молила не выгонять меня. — Я люблю тебя! Правда люблю! — Я отчаянно упиралась пятками в пол, отказываясь идти к дверям. — Пожалуйста, не прогоняй меня.
— Езжай домой, Лиз. — Хью силой выволок меня на улицу. — Я больше не могу, — обратился он к моей маме, сидящей в машине. — Простите.
— Хью, милый, — мама с тревогой вгляделась в него, — что случилось?
— Заберите ее, Кэтрин, — срывающимся голосом попросил Хью. — Пожалуйста, заберите ее.
— Куда ты? — крикнула я ему вслед.
Пообещайте мне, чуваки
2 ноября 2003 года
Хью
Очевидно, Гибси вызвал подкрепление для моего разбитого сердца, потому что в доме меня уже ждал Фили с выпивкой и поддерживающими объятиями. Плюхнувшись на диван, я изливал душу друзьям детства и упорно старался нажраться до умопомрачения.
Как она могла так со мной поступить?
Как могла так бездумно себя растратить?
Почему не дождалась меня?
Ладно бы я был паршивым бойфрендом, пренебрегал ею, не заботился, но ведь ничего подобного!
— Короче, народ, если вы дорожите мной как другом, никогда не упоминайте о том, что произошло между Лиз и Пирсом, — заплетающимся языком попросил я, присосавшись к бутылке сидра. — Не могу, сейчас сдохну! — вырвался у меня драматичный пьяный возглас. — Честное слово, эта боль меня прикончит. — Я отхлебнул солидную порцию сидра, с горем пополам проглотил и издал надрывный смешок, который перерос в горькие рыдания. — Мне нужно ее забыть, и вы должны мне помочь.
— Ни слова больше, братишка. — Гибс приобнял меня за плечи и пьяно взмахнул пальцем, словно Гарри Поттер гребаной волшебной палочкой. — Все, файл удален. Начинаем с чистого листа.
— Уверен? — усомнился Фили с сигаретой в зубах. — Ты слишком обижен, чтобы принимать серьезные решения.
— Обижен? — горько хохотнул я. — Мягко сказано, чел. Не понимаю, как я вообще держусь на ногах.
— Он уверен, — вклинился Гибс, — и обязательно справится. — Он с улыбкой заключил меня в медвежьи объятия. — Сейчас ты вылакаешь два литра дешевой отравы, проблюешься, отоспишься и забудешь про нее навсегда.
— Может, позвонить ей?
— Нет, не может. — Гибс отобрал у меня мобильный, прежде чем я успел раскрыть проклятую штуковину. — И вообще, удали ее номер.
— Удалю, — откликнулся я и застонал от боли, когда в памяти всплыли кошмарные образы.
Она под ним.
Он в ней.
— Хочу сдохнуть.
— Размечтался, — невнятно пробормотал Гибс, окосев не меньше моего. — Кто бы тебе еще позволил умереть девственником.
— Народ, а как же Кэп? — Меня здорово накрыло с алкоголя. Перед глазами все плыло, язык заплетался. — Разве он не должен участвовать в нашем уговоре?
— Кав? — расхохотался Фили, тоже изрядно опьяневший, только от водки. — Без обид, Хьюи, я сам люблю его как брата, но он не соизволил выучить имена наших сестер, не говоря уже про девушек.
— Не смей оскорблять моего Джонни, — прорычал Гибс, расправив плечи. — Башку оторву.
— Никто его не оскорбляет, — примирительно отозвался Фили. — Лишь говорю очевидное: Кава заботят только три вещи — регби, лабрадор и Гибс. Остальное ему до лампочки.
— Народ, вас он тоже любит, — запротестовал Гибси, но, судя по улыбке, реплика Фили заставила его почувствовать себя на миллион долларов.
— Не скромничай, — засмеялся Фили. — Кэп каждый год сваливает на летние сборы, а связь поддерживает только с тобой.
— Факт, — кивнул я. — Ты его любимчик.
— Хоть у кого-то я любимчик, — фыркнул Гибс. — Вы с детства не разлей вода, а я побоку.
— Потому что ты по уши влюблен в его сестру. С тобой вообще невозможно разговаривать, если в диалоге не звучит слово «Клэр».
— Естественно, я же ее люблю. Она предназначена мне судьбой, — заявил Гибс и запоздало вздрогнул. — Прости, чел.
— Все нормально, — отмахнулся я. — Хоть кто-то из нас счастлив.
— Тебя это тоже не минует, Хью. Поверь. — Фили чокнулся со мной бутылкой. — Ты еще найдешь себе хорошую, уравновешенную девушку. — Он поморщился. — Которая не будет трахаться с твоими товарищами по команде.
— И ненавидеть твоих друзей, — встрепенулся Гибс. — Ну, для разнообразия.
— Точно. — Фили угрюмо кивнул. — И съезжать с катушек.
Господи Исусе.
— Пообещайте мне, чуваки, — донесся до меня собственный умоляющий голос, глаза наполнились слезами. — Перед Богом поклянитесь, что не позволите мне вернуться к ней.
— Клянемся, чел, — хором ответили они. — Что бы ни случилось.
«Что бы ни случилось».
Да вашу мать.
Часть двадцатая
Неумолимые сердца
Это не игра
5 ноября 2003 года
Лиззи
Каникулы кончились три дня назад, но в школе я не появлялась.
Отец был вне себя. В выходные он отвез меня в больницу и надеялся оставить там надолго. Однако свободных мест не хватало, а мое состояние не представляло ни для кого угрозы, и меня выписали на четвертые сутки.
Мне диагностировали смешанную фазу, однако верилось с трудом, поскольку мания с каждым днем становилась все маниакальнее, и я с нетерпением ждала, когда рассудок поглотит меня целиком, избавив от необходимости думать.
Отец уже не скрывал отвращения ко мне. Ну и ладно: я тоже уже не скрывала, что срать хотела на его отношение.
Из жизни выпадали целые куски. Я отключалась, снова приходила в себя, и это лишь распаляло мое безрассудство.
Меня как будто перепрошили, сбросили до заводских настроек, оставив лишь первобытные инстинкты. Чувственность зашкаливала, зато эмпатия практически свелась к нулю. Меня швыряло из стороны в сторону. Потребность в сексе сменялась желанием вскрыть себе вены.
Родители не могли находиться со мной под одной крышей — практически каждый вечер отец куда-то увозил маму. Надолго.
Нетрудно догадаться зачем.
Чтобы не мешать мне покончить с собой.
Он хотел моей смерти.
Все они
