Ты меня предала - Екатерина Котлярова

— Убежишь или решишь позвать на помощь, — я вздрагиваю, когда на меня наставляют дуло пистолета.

Предложение он не заканчивает. Да и не нужно. Я понимаю его молчаливую угрозу. Тяжело сглатываю и киваю.

— Не позову, — отвечаю шёпотом, трясясь от страха. — Просто помогу.

Медленно он разжимает пальцы на моей руке. Мужчина убирает пистолет и позволяет мне откинуть полы чёрного пальто. Достаю из своей сумки телефон и включаю фонарик. Рассматриваю огнестрельное ранение в плечо и ножевое ранение в живот. Удивительно, как мужчина всё ещё находится в сознании после такой потери крови. Понимаю, что срочно нужно обработать и зашить раны.

— Вам срочно нужно остановить кровотечение. Здесь нельзя, в кровь может попасть инфекция, — собравшись, говорю твёрдо.

— Помоги подняться. Ты где живёшь? — спрашивает мужчина, ладонью цепляясь за моё плечо и медленно поднимаясь. Он морщится и шипит сквозь зубы. Я снова поражаюсь тому, что он находит в себе силы, чтобы сесть. — Домой шла? — продолжает, когда я не отвечаю на его вопросы. — Веди к себе домой.

Я ничего не говорю на его наглость и бесцеремонность.

— Нет, я не могу, — говорю тихо, помогая мужчине подняться с земли на ноги. — Осторожнее, — вскрикиваю, когда он пошатывается и начинает заваливаться на бок.

Рукой обвиваю его талию и позволяю навалиться на меня, хотя в сравнении с ним я точно тростинка на фоне дуба. Мне даже кажется, что я слышу треск собственных костей. Даже тихонько крякаю от тяжести, но держу его крепко.

— Веди к себе домой, девочка, — повторяет настойчиво, вскидывая руку и обхватывая кровавыми пальцами мой подбородок.

Даже в темноте я вижу его пугающий взгляд.

— Я не могу, — повторяю тихо, с трудом оставаясь на ногах под тяжестью огромного тела, тянущего меня вниз. — Как Вы здесь оказались? Вы на машине приехали? Кто на Вас напал?

— Слушай, девочка, ты хочешь, чтобы я здесь сдох? Веди, — рычит сквозь зубы.

— Да. Простите. Вы правы, — я резко встрепенулась. — Вы можете идти?

— Да. Веди.

Придерживая мужчину за талию одной рукой, а другой, держа его за запястье закинутой мне на плечи руки, медленно направляюсь в сторону подъезда. Он покачивается на каждом шагу. Мне кажется, что вот-вот рухнет. Но в очередной раз ошибаюсь. У подъездной двери, пока я ищу ключи, он приваливается плечом к стене. Я чувствую взгляд на своём лице. Косо смотрю на него. В свете лампы, падающего на лицо мужчины, он кажется пугающим. Опасным зверем, который, не смотря на ранение, кинется на меня и растерзает. Безжалостно разорвёт на части.

Я торопливо отворачиваюсь, опускаю голову, чтобы волосы закрыли лицо и скрыли меня от пронизывающего до костей взгляда. Пугающего взгляда, вызывающего ледяные мурашки страха бегать по спине.

Нащупываю ключи на дне сумки, открываю дверь и вновь подныриваю под руку мужчины, заводя его в подъезд. На лестничной клетке у него заканчиваются силы, и он оседает на бетонный пол.

— Боже мой! — ахаю, когда заваливаюсь следом за ним.

С трудом успеваю выставить руки, чтобы случайно не навалиться на него и не навредить ещё больше.

— Скорее чёрт, — хрипло смеётся мужчина, откидываясь спиной на стену.

— Вы не ушиблись? — спрашиваю торопливо, касаясь пальцами плеча и заглядывая в лицо мужчины.

Слишком белое от потери крови. Даже губы мужчины словно снег.

Я распахиваю дверь квартиры и выдыхаю со стоном облегчения, Ульяна ещё не пришла домой. Она сегодня на танцах и не увидит незваного гостя. Включаю в коридоре свет и, подхватив мужчину подмышки и собрав все силы в кулак, затаскиваю его в квартиру. От напряжения по лицу катится пот, руки дрожат, грозят подвести. Но мне всё же удаётся усадить его у стены.

Он, будто только этого ждал, отключается.

Я падаю на пол рядом с ним, больно ударившись копчиком. Мои руки трясутся от напряжения, и я даже не могу поднять руку, чтобы вытереть капли пота со лба.

Я сижу так десять минут, пытаясь перевести дыхание. Потом нахожу в себе силы для того, чтобы подняться и закрыть входную дверь. Скидываю обувь и снимаю верхнюю одежду.

Присаживаюсь перед мужчиной на корточки и стаскиваю с его плеч пальто, откидываю его на пол. Хмурюсь, видя пятна крови на одежде. Бегу в ванную, достаю аптечку и хватаю ножницы. Разрезаю пуловер, осторожно стягиваю лохмотья, обрабатываю раны. Мужчина приходит в себя, распахивает глаза и выдыхает сквозь стиснутые зубы. Я всего на мгновение вскидываю глаза на его лицо и теряюсь. Вязну точно мошка в его взоре, в его серых льдистых глазах. Таких ледяных, будто они способны заморозить меня. Превратить в ледяную статую на месте.

Моё дыхание срывается, застревает в горле. Боже. По спине скатывается россыпь ледяных мурашек. Я передёргиваю плечами и зубами до боли впиваюсь в нижнюю губу. Прокусываю её. Металлический привкус крови разливается на языке.

Я прихожу в себя лишь тогда, когда мужчина опускает веки и прячет серые глаза за завесой длинных чёрных ресниц. Будто выныриваю из толщи ледяной воды на поверхность. Трясу головой и продолжаю обрабатывать рану.

— Водка есть? — спрашивает сипло, когда я тяну ему обезболивающие таблетки.

— Нет. Я не пью, — бормочу под нос. — Выпейте обезболивающие таблетки.

— А мужик твой? — сощуривает серые ледяные глаза, сканирует взглядом моё лицо. — Тоже не пьёт?

— В моём доме нет спиртного, — с досадой прикусываю губу, поражаясь грубости мужчины. — Выпейте, пожалуйста.

Он не двигается. Тогда я выдавливаю таблетки себе на ладонь и вкладываю их в рот мужчины. А он, будто намеренно, прихватывает подушечки пальцев губами и немного смыкает на них зубы. Меня насквозь прошибает обжигающей лавиной чувств. От кончиков пальцев ног до макушки будто кипятком обливают. И самое пугающее то, что низ живота опаляет огненной волной желания. Я вздрагиваю и торопливо одёргиваю руку. Вижу ухмылку на разбитых губах, на которых от этого движения вновь выступает кровь. Он криво улыбается и, проглотив таблетки, выдыхает:

— Сладкая девочка. Мне нравится.

Я широко распахиваю глаза и задыхаюсь. Мои щёки краснеют.

— В-в-в-ы-ы-ы что такое говорите?

Мужчина только бровью ведёт и ещё шире ухмыляется, демонстрирую ровные белые зубы и сверкнув льдистыми глазами.

Я отворачиваюсь. Беру хирургическую нить и иглу, обрабатываю спиртом. Надеваю перчатки и приступаю к зашиванию раны. Удивляюсь тому, что мужчина не издаёт ни единого звука, стойко терпит. Работая ассистенткой хирурга, я привыкла к тому, что женщины всегда выносят все процедуры более стойко, чем мужчины.

Когда на обе раны накладываю плотную повязку, поднимаю руку и тяну к ссадине на голове.

— Вам бы стоило обратиться к