Правила случайных соседей - Эвелин Грин
Тишину комнаты разорвал грохот. По паркету покатились десятки тюбиков с масляной и акриловой краской, с глухим стуком разлетелись деревянные кисти, вывалилась стопка скетчбуков, ворох разноцветных носков и объемный желтый свитер. Стеклянная баночка с растворителем чудом не разбилась, со звоном прокатившись через всю комнату и остановившись ровно у начищенных туфель Марка.
Лера замерла, в ужасе глядя на этот цветастый хаос. Это был ее мир, вывернутый наизнанку перед абсолютно чужим, холодным человеком.
Марк медленно опустил взгляд на баночку у своих ног. Затем посмотрел на рассыпанные по полу яркие тюбики «кадмия красного» и «ультрамарина», на скомканный желтый свитер и, наконец, на саму Леру. Выражение его лица было таким, словно он только что обнаружил в стерильной операционной грязный сапог.
— Я... я сейчас всё соберу, — голос Леры дрогнул и сорвался.
Она лихорадочно начала сгребать вещи обратно в распоротое брюхо рюкзака. Кисти рассыпались, тюбики выскальзывали из непослушных рук. Одна слеза, горячая и предательская, все-таки сорвалась с ресниц и капнула на деревянную ручку мастихина. Лера поспешно стерла ее тыльной стороной ладони, оставляя на щеке грязный след. Только не плакать. Только не перед этим ледяным снобом.
Марк тяжело, со свистом выдохнул. Он потер переносицу длинными пальцами, словно пытаясь справиться с подступающей мигренью.
Его шаги прозвучали глухо. Он подошел к ней, присел на корточки — его колени хрустнули в тишине — и поднял укатившийся растворитель.
— Оставьте это, — тихо, но твердо сказал он.
Лера вскинула на него испуганный взгляд, сжимая в руках охапку носков. Они оказались ближе, чем следовало. Она почувствовала едва уловимый запах кофе, горького антисептика и той самой усталости, от которой темнеет в глазах.
— Что? — хрипло переспросила она.
— Оставьте вещи. Пол относительно чистый, — Марк забрал из ее дрожащих рук желтый свитер и всучил его ей обратно. — Ванная по коридору направо. Водонагреватель я включил полчаса назад, вода должна быть горячей. Идите.
Лера растерянно моргнула, прижимая к груди сухую колючую шерсть. В его словах не было сочувствия, только сухая констатация фактов и врачебная привычка отдавать приказы. Но почему-то от этой резкой, лишенной сантиментов заботы ей стало чуточку легче дышать.
— А вы? — зачем-то спросила она.
— А я попытаюсь не наступить на вашу... живопись, пока буду искать свой спальный мешок, — он поднялся на ноги, вновь возвышаясь над ней неприступной скалой. — И, Валерия...
Она обернулась уже в дверях.
— Постарайтесь не затопить соседей снизу. Это единственная проблема, которой мне сегодня не хватает для полного счастья.
Лера фыркнула — звук получился чем-то средним между нервным смешком и всхлипом — и скрылась в темноте коридора.
Оставшись один, Марк посмотрел на яркий тюбик желтой краски, сиротливо лежащий возле его идеального, строгого чемодана. Он наклонился, поднял его двумя пальцами и аккуратно положил на край подоконника.
Эта ночь обещала быть очень длинной.
Глава 3. Правило номер один: Никаких правил
Утро ворвалось в квартиру вместе с холодным серым светом петербургского неба и гудками машин с проспекта.
Лера с трудом разлепила глаза. Спина безжалостно ныла: спать на расстеленном пуховике поверх жесткого паркета оказалось тем еще испытанием для организма. Она поежилась в своем объемном желтом свитере, который за ночь пропитался запахом пыли, и прислушалась. В квартире было подозрительно тихо.
Она осторожно поднялась, морщась от хруста в суставах, и на цыпочках двинулась в сторону кухни.
Кухня встретила ее ослепительной, почти пугающей чистотой. Вчера вечером здесь были пыльные подоконники и какие-то забытые прошлыми жильцами газеты. Сейчас столешница блестела, а в воздухе витал густой, дурманящий аромат свежезаваренного черного кофе.
Марк сидел за единственным уцелевшим столом. На нем была свежая, идеально выглаженная белая рубашка, галстук лежал рядом, а сам он что-то быстро и убористо писал в блокноте. Несмотря на то, что он спал (если вообще спал) в спальном мешке на полу соседней комнаты, выглядел он так, будто только что вышел из барбершопа.
Лера невольно провела рукой по своим спутанным волосам, чувствуя себя взъерошенным воробьем.
— Доброе утро, — хрипло сказала она.
Марк поднял глаза. Темные, цепкие, сканирующие. Он отложил ручку и придвинул к ней вторую чашку — массивную, черную, от которой поднимался спасительный пар.
— Утро, — коротко отозвался он. — Полиция была здесь полчаса назад. Я вызвал наряд, пока вы спали.
Лера замерла на полпути к столу. Сонливость как рукой сняло. — И что они сказали?
— Что Евгений Романович, скорее всего, никакой не Евгений. Паспорт фальшивый, сим-карта оформлена на подставное лицо. Мы с вами стали счастливыми обладателями воздуха за очень приличные деньги. Искать его будут долго. И, скорее всего, безрезультатно.
Лера тяжело опустилась на табуретку. Пальцы машинально обхватили горячую чашку. Тепло начало медленно возвращать ее к жизни, но внутри разрасталась черная дыра паники.
— У меня на карте осталось двести рублей, — тихо призналась она, глядя в черный омут кофе. Ей было уже всё равно, как жалко она выглядит. — Я не смогу снять даже комнату в коммуналке.
— У меня сейчас тоже нет свободных средств для двойного залога за новую квартиру, — спокойно, без капли эмоций констатировал Марк. — Все сбережения ушли на оплату этого... пентхауса за полгода вперед.
Он сцепил пальцы в замок и посмотрел ей прямо в глаза. Взгляд у него был тяжелым, как у человека, привыкшего сообщать плохие новости в больничных коридорах.
— Учитывая обстоятельства, Валерия, мы застряли здесь вдвоем. Как минимум до моей следующей зарплаты. Поэтому во избежание бытовых убийств, я набросал базовые правила нашего сосуществования.
Он придвинул к ней вырванный из блокнота лист. Лера опустила взгляд. Идеально ровный, почти чертежный почерк.
Правила совместного проживания:
Ванная комната занимается строго по графику (с 6:00 до 6:30 — время Марка).
Режим тишины с 22:00 до 7:00. Никакой музыки, громких разговоров по телефону и звуков передвигаемой мебели.
Кухонные полки и пространство в холодильнике делятся ровно пополам.
Личные вещи не должны покидать пределы выделенных зон.
Взаимное невмешательство в личную жизнь и работу друг друга.
Лера прочитала список дважды. С каждым пунктом внутри нее закипало упрямое, иррациональное раздражение. Этот человек с холодными глазами пытался превратить ее единственное убежище в казарму.
Она сделала большой глоток кофе — он оказался обжигающе горьким, без капли сахара — и, отставив чашку, посмотрела на Марка.
— Это что, больничный устав? — она выгнула бровь, изо всех сил стараясь звучать уверенно. — Вы забыли пункт про обязательное ношение бахил
