Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

— Но недостаточно? — спрашиваю я ее мужа.

Опустив взгляд на ее грудь, я наблюдаю, как кожа на ее сосках сжимается от холодка, подрагивая в такт ее поверхностному дыханию.

— Надеюсь, что нет, — отпускает шуточку Тайсон.

Да уж, расплатиться сегодня мы предпочли бы совсем иначе, говорю я себе, позволяя фантазии взять верх.

Опираясь руками о матрас по бокам от себя, она отползает назад, пока мы втроем нависаем над ней, и я невольно представляю все это с ее точки зрения. Сидеть на собственной заднице, снизу вверх глядя на мужчину и понимая, что ему нравится то, что он видит.

И чего он от тебя хочет.

Ее пальцы впиваются в простыню, сжимаясь в кулаки, и я чувствую, как мои собственные ногти скребут по ткани — словно я это она.

Дрожащими губами она шепчет:

— Пожалуйста...

По моему голому торсу стекает прохладный пот — июньская флоридская жара просачивается даже в этот шикарный особняк с кондиционером.

— Твой муж задолжал Заливу, — объясняю я, разминая костяшки пальцев. — Вот так ты и расплатишься.

Я слышу, как Рип облизывает губы, а Тайсон склоняет голову набок.

Я начинаю расстегивать ремень.

Ее глаза широко распахиваются, и она мотает головой.

— Нет, нет, нет... — хнычет она, пытаясь взглянуть через нас на мужа. — У нас есть деньги. Мы можем заплатить.

Тайсон обходит кровать слева, Рип — справа.

— Тимоти? — молит она мужа.

Эта суета, сбивчивое дыхание, напряженные мышцы бедер... Черт, а она хороша.

И красива тоже. Я сжимаю челюсти, мой член набухает так сильно, что мне срочно нужно избавиться от этой одежды.

Я бросаю взгляд через плечо на ее мужа: он сидит со связанными за спиной руками, а веревка намертво притягивает его торс к стулу.

— Можешь купить себе еще недельку. — Я даю ему последний шанс. — Палец или трах?

Он открывает рот, переводит испуганный взгляд на жену и обратно на меня.

— Все трое? — спрашивает он.

Она судорожно вдыхает, а я сдавленно смеюсь. Конечно же, он предпочтет обменять ее, а не собственный палец.

Его бьет дрожь.

— Ты же не сделаешь ей больно?

Мой глаз дергается, хотя я и прячу улыбку за банданой — меня одновременно тошнит и охватывает дикое ликование.

Чертов кусок дерьма...

Но разве какой-нибудь толстосум-плутократ из Сент-Кармена поступил бы иначе? Женщины для них — просто товар, но в отличие от элитной недвижимости, их еще и можно заменить.

Она заслуживает настоящего мужика.

— Тимоти? — скулит она, и паника вымывает всю краску с ее кукольного лица.

Я поворачиваюсь боком, позволяя ему разглядеть ее.

— Мне нужна твоя помощь, малышка, — успокаивающим голосом умоляет он, будто разговаривает с ребенком. Его член отчетливо выпирает через ткань черных брюк. — Мне нужно, чтобы ты позволила этим парням тебя выебать.

Лицо жены искажается от ужаса, ее грудь ходит ходуном от паники.

«Позволила» нам...

И что, блять, он сделает, если она откажется? Остановит нас?

Ни черта они нам не позволяют.

Ремень расстегнут, я сдергиваю штаны; Тайсон и Рип тем временем тоже распахивают ремни.

— Снимай трусики, — низким голосом говорю я, не сводя с нее глаз.

Она судорожно ахает, пятясь назад, но я хватаю ее за щиколотку и рывком вытягиваю к краю кровати.

Взбрыкивая от ярости, она отбивается, размахивая руками, когда я наклоняюсь и хватаю ее.

Миссис Колдвелл снова отползает назад, но я опускаюсь на колено на матрас, цепко беру ее за заднюю часть бедер и рывком усаживаю верхом к себе на колени.

Я обвиваю ее руками.

— Тсс... — выдыхаю я прямо ей в губы.

Ее сиськи прижимаются к моей груди, сучка ерзает, и от каждого ее движения мой член встает только сильнее. Я усиливаю хватку, но удерживать ее тяжело — кожа гладкая как вода, кажется, она вот-вот ускользнет из рук.

Но до моего носа доносится ее запах — цветы и всякая сладость, и мне нравится, как пахнут эти женщины, потому что вперемешку с потом это всегда заводит еще больше.

Развязав бандану, я позволяю ей соскользнуть с лица и смотрю на ее миловидное личико. Складка между ее бровями разглаживается, исчезая с испуганного лица и сменяясь... чем-то другим.

Тянусь к карману, и зажимаю между нами белую таблетку.

— Это поможет тебе расслабиться, — шепчу я, пока тени моих парней сгущаются по обе стороны от кровати.

Она бросает испуганный взгляд на наркотик, закусывая нижнюю губу.

Сглотнув подступивший к горлу ком, она снова встречается со мной взглядом.

— Вы же не обязаны это делать.

Я чуть улыбаясь, оценивая этот жест.

Подавшись вперед, я шепчу:

— Если он хоть словом попрекнет тебя за это, я вернусь и отрублю ему руку...

Не просто палец.

— Идёт, малышка? — спрашиваю я.

Теперь она смотрит снизу вверх, и от этого ласкового прозвища ее губы приоткрываются. Женщины любят, когда к ним проявляют собственнический инстинкт.

Положив таблетку на кончик языка, я подношу ее к ее губам, и после мимолетного колебания она открывает рот, проводя языком по моему и забирая пилюлю. Стоит ей проглотить ее, как я впиваюсь в ее губы поцелуем, не давая сучке возможности вырватся.

— Охренеть просто, — восторженно тянет Рип.

Она хныкает, суетливо перебирая ногами и упираясь руками мне в грудь, но я обвиваю ее талию рукой, словно ремнем, прижимая ее тело к своему члену.

Я слышу, как справа от меня расстегивается молния на штанах Тайсона — оба друга уже готовы к своей очереди.

— Ох, блять, — выдыхает Рип, уже начиная дрочить.

Схватив стринги миссис Колдвелл, я отталкиваю ее от себя на кровать и единым движением срываю с нее белье.

Она пытается снова вскочить на ноги, но мои парни наваливаются с обеих сторон, жадно впиваясь в ее грудь. Ее пизда влажно блестит, и я утираю рот.

— Да уж, у