Границы (без)опасности - Рейн Уайт
Но встретить на пороге скромную сероглазую шатенку я не ожидала. С наслаждением застонав, она плюхнула на пол в прихожей два пакета из ближайшего супермаркета, до отказа набитые едой, и размяла шею. Невысокая, с собранными в неряшливый пучок волосами, минимумом косметики и бесцветным лаком на длинных ногтях. Руки ухоженные, личико милое, улыбчивое. Очень уютная старая знакомая у дяди оказалась. Но! Но она полностью разрывала шаблоны. Где худющие девушки модельной внешности в одежде от лучших дизайнеров? Где дорогой парфюм и аромат секса, исходящий от тела?
Гостья Сержа была пышной. Не толстой, а скорее в состоянии «при моем росте нужно весить шестьдесят, но пять килограммов ничего не решают». Примерно так скоро случится со мной, если продолжу заказывать роллы пару раз в неделю. И если на мне эти гребаные килограммы действительно отложатся в не менее гребаное пузо, ей они действительно не мешали. Только добавляли мягкие изгибы к и так пышной груди и бедрам, но не трогая тонкую талию.
А еще она была «безвозрастной». Джинсы, майка в обтяжку на тонких лямках, а поверх нее кофта-мантия с капюшоном. Подросток-подростком, черт побери! Лет шестнадцать. Но исходило от нее что-то такое… домашнее и теплое, что сразу понимал: нет, старше. Возможно, ближе к тридцати, просто выглядит хорошо.
Гостья скинула с ног балетки, пошарила в карманах, а потом подняла голову, замечая меня, и…
Я внутренне подобралась, ожидая очередного скандала. Дядины пассии меня ненавидели, ей-богу. Считали мерзкой соблазнительницей, разлучницей, гадиной (впрочем, ее роль частенько приходилось играть, избавляясь от излишне навязчивых увлечений Сержа) и верили, что их святая обязанность выдрать мне все волосы.
Но «старая знакомая» просто улыбнулась.
– Привет, – пропела она. – Твоя крестница, Сереж? Познакомишь?
Ма-ама дорогая, она знает, что у Сержа есть крестница? Вот это поворот! Вот это реально старая знакомая. Или очень близкая. И еще одно: ма-а-ама дорогая, какой голос!
Кажется, дядя был примерно такого же мнения, потому что благоговейно выдохнул:
– Да, конечно. Рита, это Регина, моя милая малышка. – Он приобнял меня за плечи, ероша прическу.
– Ээ-эй, руки! – возмутилась я. – У меня укладка.
– Да кто тебя увидит? – усмехнулся дядя и продолжил: – Итак, Регина, это Маргарита, моя старая знакомая.
– Ну, не такая уж и старая, – рассмеялась Рита и уже мне пояснила: – Сережа когда-то играл в боулинг с моим отцом. Каждые выходные уходили в загул, а потом сидели у нас и вспоминали лучшие удары. А я тогда как раз писала диплом и жутко злилась, что они орут как дикие.
– Серж может, – хмыкнула я, пытаясь поправить окончательно испорченную укладку. – Он бы и сейчас с удовольствием сыграл. И поорал, – прозвучало двусмысленно.
Значит, боулинг. Повальное увлечение боулингом у Сержа случилось, когда мне было пятнадцать, то есть семь лет назад. Путем нехитрых вычислений получается… да, Маргарите почти тридцать.
И кажется, дядя с ней не спал. Необычно.
– Кричать я теперь предпочитаю в других случаях, – не менее двусмысленно проговорил дядя. Рита намек поняла, щеки ее предательски заалели, но женщина стоически спрятала румянец за волосами, склоняясь к пакетам и пытаясь что-то в них найти. – А поиграть не отказался бы, но, увы, не могу. Я теперь калека.
И он притворно вздохнул, потирая временно не работающую руку и поджимая больную ногу. Вот актер, а! И это я говорю, что у мамочки переняла умение играть на публику? У меня же, оказывается, другой идеальный пример перед носом пропадает.
– Ну не надо тут, не калека. – Рита вскинула голову, поджимая губы. В глазах блеснуло чувство вины. – Врач сказал, что рука пройдет через пару дней, просто сильный ушиб, не позволяющий мышцам правильно функционировать.
– Он волнуется, – вклинилась я, желая подыграть актеру местного разлива. – Левой рукой совсем ничего делать не умеет, а я никак остаться не могу. – Каюсь, лгу, но нужно же дать гостье какой-то стимул остаться, а там потом уже пусть дядя сам решает, нужна она ему или нет. – Забежала ненадолго, узнать, что случилось, и сразу же домой. Серж заботливый, если что-то плохое произошло, никогда не расскажет, пока тисками из него не вытянешь, – вздохнула я, на этот раз рассказывая чистую правду.
Маргарита многозначительно покивала, словно поняла намек, и подхватила с пола пакеты.
– Точно бежать надо? Может, на чай останешься? – спросила она, тряхнув сумками. – Я тут печенье купила. Песочное, пальчики оближешь!
Песочное… Нет, Регина, помни, у нее калории лежат в сиськах и попке, а у тебя в пузе. Терпи, держись, ты справишься! К тому же внизу ждет господин телохранитель и уже явно злится, просто так сидя в машине.
– Ох, печенье, – все же простонала я, вызывая волну хохота от дяди и Риты. – Оставьте мне одну, хорошо? Но только одну! Завтра на работе съем в качестве награды за тяжкий труд. – Серж вновь совсем неэстетично заржал. – Но остаться не могу, меня ждут.
И тут Рита понимающе кивнула и лукаво заулыбалась, будто была посвящена в какую-то тайну, которая определенно касалась меня. Самое обидное, что я об этой тайне ничего не знала.
Но узнала…
– А-а, так тот шикарный молодой человек у подъезда тебя ждет? – ухмыльнулась она. – Сергей, ты знаешь, какой красавчик у «твоей малышки»?
О, кажется, у дяди появилась конкуренция в лице моего телохранителя. Если, конечно, Маргарита действительно ему интересна… а то, зная Сержа, невозможно быть уверенной на все сто. Он мог и из спортивного интереса на даму насесть, чтобы просто затащить в постель, и избавиться от незакрытого гештальта в виде «женщины, с которой я еще не спал».
– Ага, красавчик, – согласилась я. – Но не мой. Всего лишь телохранитель, так что мальчик свободен. – Я подмигнула, слегка подрывая дяде планы. Не все коту масленица, пусть чует молодую конкуренцию. – Сержу недавно пришла в голову идея, что его семье не хватает безопасности. Так что меня обрадовали аппендиксом в виде охранника, из-за которого теперь и не могу остаться. Замкнутый круг.
Попрощавшись с Ритой, я махнула рукой недовольному дяде и скрылась за дверью. Ну вот, и проверила, и поругалась, и гадость сделала, и познакомилась с интересной особой. Если день был ужасен, вечер удался. Только печенья все же хотелось. Эхх…
– 23—
Ждать Стас умел. Но не любил от слова «совсем». Если бы знал, что придется куда-то тратить внезапно образовавшееся свободное время, взял бы с собой хотя бы электронную книгу, а так…
Тяжело
