Анатомия нас - Амелия Лефэй
— Как... как я сказала, это не обо мне, — прошептала я, моргая, чтобы смахнуть слезы, собравшиеся в глазах. Меня разозлило воспоминание о том, как я плакала по ним, будто они были настолько важной частью моей жизни, что я должна была плакать. Они ясно дали понять, зачем я им нужна, и когда это закончилось, они ушли. Плакать о них было все равно что плакать о случайной связи.
— Все готово, милая. — Я наклонилась, поцеловав ее в затылок. — Пошли.
Медсестры принесли инвалидное кресло для ее выписки. Хотя оно ей не требовалось, я не хотела перегружать ее. Помогая ей сесть, Энди запрыгнул сзади.
— Можно я повезу, тетя Джейн? — взволнованно спросил он, катя ее вперед и назад.
— Осторожно! — ахнула я, когда Мэсли дернулась вперед, но им, по-видимому, было все равно; они оба начали смеяться.
— Идите. Пока вы не довели тетю Джейн до сердечного приступа, — поддразнила Мэри, когда мы вышли в коридор. Уэсли стоял у поста медсестер, заполняя выписные документы. Одна молодая девушка с надписью «волонтер» на униформе пыталась завязать разговор.
— Папа! — Мэсли помахала ему, чтобы привлечь его внимание.
Он повернулся к ней и улыбнулся, хотя на мгновение я увидела замешательство в его взгляде, когда он посмотрел на кресло, затем подошел к ней и наклонился. Достав из кожаной куртки два подсолнуха.
— Один тебе. — Он протянул ей один, затем встал и воткнул другой мне за ухо. — И один маме.
— Похоже, мы здесь лишние, — пробормотала Мэри, и я толкнула ее ногой.
— Спасибо, Мэри, за все, что ты сделала. — Уэсли улыбнулся ей, и она вежливо улыбнулась в ответ, кивая.
— Не за что. В конце концов, я делала это не для тебя. Даже если ты исчезнешь завтра, я все равно буду здесь.
Его улыбка исчезла, и Мэри уставилась на него, скорее сверкнув глазами. Теперь я понимала, откуда у Энди такой взгляд.
— Тогда я скажу спасибо. — Я подошла и крепко обняла ее, кружась, чтобы разорвать зрительный контакт.
— Даже ты не сможешь защитить его от меня, если он причинит вам боль... — прошептала она мне на ухо.
— Знаю. Поэтому я и люблю тебя, Мэри. — Поцеловав ее в щеку, она скорчила мне рожу, прежде чем рассмеяться.
— Энди, иди сюда, обними меня. — Я раскрыла ему объятия, и он оглянулся. — О, ты действительно собираешься оставить меня в неведении? Это не смущает меня. Я расскажу всем, как ты снимал подгузник...
— Пока, тетя Джейн! — Он бросился в мои объятия, сжимая так сильно, как только мог.
— Энди, у тебя лицо красное, — хихикнула Мэсли.
— Нет, — пробормотал он, приглаживая волосы. Обняв его, Мэри помахала нам.
— Нам придется оставить вас здесь; наш любимый помидор должен пройти осмотр. — Она ущипнула его за щеки, и он застонал, пытаясь вырваться.
— Попрощайся, Мэсли.
— Пока, Мэсли. — Она помахала, и я рассмеялась — иногда она слушалась слишком хорошо. — Пока, тетя Мэри! Пока, Энди!
— Пока!
Когда я повернулась обратно, Уэс терпеливо ждал нас, его руки уже тянулись к нашим сумкам, пока я стояла за креслом Мэсли.
— Тебе нужно куда-то заехать? — спросил он, когда мы начали идти к дверям.
— Нет, Мэри привезла все, что нужно. Куда мы едем?
— Честно говоря, Макс не сказал мне, но он вне себя от радости. — Он ухмыльнулся.
— Макс? Максвелл Эмерсон? Вне себя от радости?
Он подумал мгновение, когда мы достигли стеклянных дверей больницы. — Очень. Не самое удачное выражение, но он взволнован.
— Мамочка, холодно. — Мэсли задрожала, и прежде чем я успела достать ее куртку, Уэс поставил сумки на пол, снял куртку и предложил ее ей. Сначала цветы, теперь куртка — кто-то чувствует себя очень галантным.
— Что ты скажешь, Мэс? — спросила я, когда она засунула руки в его рукава. Она была такой большой на ней, что могла бы сойти за одеяло.
— Спасибо, папа.
Он кивнул, прежде чем ответить на звонящий телефон. — Мы снаружи, где ты? Ты в чем? Хорошо.
Когда он повесил трубку, Уэс просто посмотрел на телефон, затем на меня и начал смеяться.
— Что?
— Я был прав. Вне себя от радости — это правильное выражение.
Ему не нужно было объяснять, потому что, прежде чем я поняла, красный минивэн подъехал всего в нескольких футах от нас.
— Нет, — ахнула я про себя.
— О, да, — кивнул Уэс.
Когда Макс вышел, очень похожий на папашу-футболиста, улыбающийся нам обоим, я не могла сдержать смех.
— О, это становится лучше, — добавил Макс, нажав кнопку на ключах, отчего автоматическая дверь сбоку медленно открылась. Он прислонился к ней, как к Харлею, а не к универсальному символу домашнего уюта.
— А для тебя... — обратился он к Мэсли, которая смотрела на нас всех, будто мы сошли с ума, — я принес тебе собственное кресло. — Он указал на красное и серое детское автокресло с подстаканником.
— Ты меня убиваешь, — сказала я ему. Мне пришлось обмахиваться, до того это было смешно.
— Ты купил это? Ты, тот же человек, который говорил, что минивэны — это грех против автомобильной промышленности? — спросил Уэс, ухмыляясь как сумасшедший.
Макс проигнорировал нас обоих, опустившись на корточки перед Мэсли. — Привет, Мэсли, ты помнишь меня?
Она кивнула. — Ты пришел с папой.
— Да. Я Макс. И мы едем на пляж, в океанариум и на гоночные машины.
— Правда? — Мэсли подпрыгнула в кресле.
— Правда! — Кивнул он.
Она посмотрела на меня, как будто не могла поверить. Я кивнула, хотя понятия не имела, куда мы едем.
— Прямо сейчас?
— Нам нужно ехать, но как только мы приедем, ты сможешь выбрать, куда мы пойдем сначала, — повторил он.
— Поехали! — Она выпрыгнула из кресла и забралась в машину. Макс подхватил ее, помогая ей сесть в автокресло.
— Чего вы двое ждете? — повернулся он, чтобы спросить нас.
У меня не было слов... но было приятно снова смеяться и улыбаться.
— Ты ведешь минивэн, — прошептал я, качая головой.
— У тебя есть дочь, — парировал он, взглянув в зеркало, где Джейн и Мэсли смотрели фильм на заднем сиденье. Мы ехали уже около двух с половиной часов из четырех до Хэмптона, по-видимому.
— Касание. Если я понадоблюсь, чтобы сменить тебя, — начал я, когда он скривился. — Что это за лицо? Я отлично вожу.
— У тебя много талантов, Уэсли Улер, но вождение — не один из них. Я никогда не говорил этого раньше, но...
— Ты придурок.
— Язык, — сказала Джейн сзади, закрывая уши Мэсли, хотя я
