Ещё раз, и ты моя - Ксения Фави
— Нет, — мотаю головой, — мы только что пили чай.
Миша улыбается. Тоже садится в кресло и показывает рукой на камин.
— Тогда наслаждаемся. На огонь можно смотреть бесконечно. Если верить народной мудрости.
Наши кресла стоят в полуметре, чуть повернутые друг к другу. Бросаю взгляд на Аксенова.
— Вы с мамой не очень-то близки?
У меня не любопытство, а искренний интерес к этому человеку. Надеюсь, он правильно поймет.
— Я половину детства провел без нее, — хмурится Аксенов, — так что всё логично.
— Она, наверное, переживала…
— В глаза это не бросалось, — Миша хмыкает.
— А ты?..
Впервые прошу его открыть душу. Это даже интимнее, чем минет, до которого мы пока не дошли.
— Мама была эмоциональнее, чем отец, и в детстве мне казалось, она больше виновата в их ссорах. Хотя и он вел себя довольно жестко — это я уже сейчас понимаю. Но все-таки я был больше на стороне папы. Плюс, очень не хотел менять свою жизнь после их развода. Или скорее боялся.
— В каком смысле?
— Школа, кружки, друзья. Моя тетя, с которой мы много общались.
— И ты остался жить с отцом?
— Да, — Миша опускает взгляд на огонь, — мама сразу хотела уехать за границу.
— А папа бы тебя отпустил?
— Если бы я захотел, да. Он вообще давал мне много самостоятельности.
— С папой у вас тоже были прохладные отношения? — решаюсь спросить.
Миша усмехается.
— У нас были нормальные мужские отношения. Правда, после развода у него часто было депрессивное настроение. С годами все больше. Он и бизнес чуть не продал.
— Ты помешал?
Аксенов морщится.
— Не то что бы помешал. Впрягся сам, и отец меньше возвращался к этой мысли. Шульгин еще помогал.
— Ты не хотел, — щурюсь, — заняться чем-то другим? Какой-то профессией? Или прям со школы видел себя бизнесменом?
— Я почему-то всегда знал, что продолжу дело отца. И еще, что не хочу иметь начальников, — усмехается.
— О да! — смеюсь. — Ты так не любишь, если тебе указывают и перечат!
— И тогда судьба послала мне тебя, — он улыбается.
Вот теперь я встаю, иду и сажусь к нему не колени. Обнимаю за шею.
— Зато теперь ты не одинок.
Говорю и прикусываю язык. Может быть, Аксенов считает себя свободным.
— Не одинок и… — он понижает голос. — Влюблен. И сейчас мне вообще не хочется вспоминать прошлое. Вернее, больше интересно будущее. Но я понимаю твое желание узнать обо мне.
— Да, мне это важно, — прикусываю губу и продолжаю после паузы, — ведь я тоже… влюблена.
— Рад, что у нас всегда все взаимно.
Глава 20
Миша
Динка разволновалась, глядя на наше общение с мамой. А я, честно говоря, уже привык. Хотя возможно, позлился бы немного.
Но не в этот раз… Теперь для меня на первый план вышли другие вещи. Воспоминания о детстве все больше уходят в прошлое. Отношения с мамой все больше принимаю такими, какие они есть.
А вот тетя ворчит на семейной встрече, что та прилетела ненадолго.
— Анют, ну ты как обычно только хвост показала! Какой еще послезавтра самолет?! У тебя вон сноха появилась! Познакомились бы как следует…
Дина сначала краснеет, потом бледнеет на этих словах. Подружка тети, Нина Павловна, поджимает губы. Мы все собрались за круглым столом в квартире тетушки недалеко от центра столицы. Здесь высокие потолки, добротная темная мебель. А на белой кружевной скатерти блюдо с жареным гусем, фаршированным яблоками.
— Маша, а ты как обычно в гуще семейных событий, — парирует мама, — не лезь к ним. Они сами еще хорошо не познакомились.
— А чего им долго думать? — ахает тетя. — Так и полжизни можно просидеть!
— Ну конечно, лучше сразу бежать в ЗАГС!
Более разных людей, чем мама и тетя, трудно найти. Все время они ворчат друг на друга и почти откровенно хамят. Но также всю жизнь считают себя родней и поддерживают связь.
— Поешь лучше домашней еды, — тетя ставит точку в споре, — нашей.
— Мой желудок отвык от тяжелого…
Мама все же берет себе крыло гуся, и над столом повисает тишина. Тетя ахает, что забыла поставить на стол гранатовый салат. Мы с Диной смотрим друг на друга.
Еще недавно я первый бы пресекал разговоры про "сноху". Но только не когда касается этой девушки. Тут я ничего не могу отрицать и ни от чего зарекаться. Вполне возможно мы… поженимся.
Пока разглядываю любимую блондинку, у нее оживает телефон. Дина говорит одними губами — мама.
Провожаю взглядом ее фигурку в широких джинсах и желтом приталенном джемпере.
— Глаз не сводит! — шепчет Нина Павловна маме. — Ну точно до свадьбы недалеко! Моя вот Софийка все перебирает…
Маме не особо интересно про внучку давней знакомой. С кислым видом она жует гуся. А тут еще тетя возвращается, подхватывает разговор. В какой-то момент они достают даже меня.
Еще и Дины что-то долго нет. Слушать ее разговор невежливо, но хочется пойти и узнать, все ли в порядке. В итоге не могу усидеть на месте и все же иду.
Голос любимой слышится из самой дальней маленькой спальни. Она открыта и представляет собой не то кабинет, не то мастерскую. Тетя там шьет иногда или пишет картины. Плюс, там книжные шкафы. В общем, ничего интимного.
Туда, видимо, и зарулила Дина, пройдя по коридору.
Сейчас я подойду и сразу дам понять, что я здесь. Может, у ее матери какие-то проблемы?
Но у меня все-таки не получается не подслушать. Динка стоит спиной к двери и ко мне. И я не успеваю даже кашлянуть.
— Да не рвусь я замуж, мам! Ну что за глупости?! — она раздражена. — Нет, я не забыла про свой развод! Послушай…
Отступаю назад. К затылку приливает кровь и несколько раз шарахает в виски.
Но в конце концов, что я такого услышал? Да, она после развода и, скорее всего, боится снова обжечься. Мама вон так и не вышла замуж… А Дина еще и стремится к независимости.
Почему меня накрывает что-то вроде разочарования? Или скорее облома. Я что, уже завтра хотел прибежать с кольцом?
Самое интересное, что эта мысль не кажется мне такой уж дикой!
Иду в санузел плеснуть себе воды в лицо. И прийти наконец в себя! А когда возвращаюсь, мама уже утянула Динку на теплую лоджию, поболтать. Тетя со своей подругой самозабвенно сплетничают на диване в гостиной.
А мне даже поговорить не с кем! Ванька весь в своих делах, с Артемом нет желания общаться.
Шульгин… Давно я не обращался к нему за
