Главное не влюбиться - Татьяна Катаева
Вот ведь, чёртова семейка теперь у нас…
Саню подбрасываем первым. Он всё ещё навеселе, и, кажется, чувство меры у него так и не проснулось.
— О, Ксю, может, поднимешься ко мне? — ухмыляется, наклоняясь к окну. — Продолжим весёлую часть вечера без брата-наставника.
Я даже не успеваю открыть рот — Ксюша смеётся.
— Отдохни, герой, — отвечает она, — тебе сегодня хватило.
Саня делает вид, что обижен, потом смотрит на меня:
— Кир, ты ей не мешай. Если что — сам развлеки мелкую вместо меня.
— Ещё одно слово, — говорю спокойно, — и я тебе вторую бровь подправлю.
Он довольно хохочет:
— Вот за это я тебя и люблю, друг.
И, не дожидаясь ответа, хлопает дверцей и уходит.
В машине повисает тишина. Ксюша смеётся — тихо, но звонко.
— Ты бы видел своё лицо, — говорит она. — Прямо спаситель нравственности.
— Кто-то же должен, — бурчу я. — Если бы я не вмешался, ты бы сейчас каталась с ним по подъезду.
— О, не переживай, — отвечает она, — я выбираю, с кем кататься. И если бы выбрала его, то каталась бы вовсе не по подъезду, а на его...
— Заткнись, — перебиваю её и закатываю глаза, прибавляя скорость. Разговор исчерпан.
Дома — темно. Родителей нет, как обычно. Опять какие-то вечера, приёмы, улыбки на публику. Как они выдерживают всё это — не понимаю. Терпеть не могу, когда на тебя пялятся и нужно всем поголовно улыбаться.
Оставляю машину у ворот, глушу мотор. Ксюша на заднем сиденье уже не двигается — заснула. Голова вжимается в стекло, дыхание ровное.
— Прекрасно, — вздыхаю я. — Просто идеально.
Осторожно выхожу, обхожу машину и открываю дверь с её стороны.
— Эй, вставай, — пробую разбудить. Ноль реакции. Конечно, влила в себя убийственную дозу алкоголя — теперь храпу даёт.
Приходится подхватывать на руки. Она лёгкая, тёплая, пахнет чем-то сладким — коктейлем и духами. Даже непривычно как-то. Не помню, чтобы хоть раз я был с ней так близко. И это... как-то странно.
Я несу её на руках, рефлекторно двигаясь по дому, поднимаюсь по лестнице. С каждой ступенью раздражение растёт. Вот ведь ведьма. Ни совести, ни тормозов. Сама довела до полубеды, а я теперь нянькой.
Её дыхание умеренное, тело расслаблено. Опускаю глаза и смотрю на лицо. Такое невинное кажется. Как у ребёнка. И как в этой милой девочке может жить такая демоница?!
Глаза невольно опускаются на её тело и залипают на груди. Чертовка даже лифчик не надела. И теперь, через тонкую ткань, чётко проступают соски с пирсингом в них. Я тяжело заглатываю накопившуюся слюну.
Никогда вживую не видел проколов... Да и нахрен они мне сдались. Ещё и на этой... сводной сестре.
Опускаю её на кровать, накрываю пледом. Стою секунду, смотрю. И в голове проносится мысль, которую гнать бы к чёрту. Она же ребёнок. Идиотка, но ребёнок. Пусть и совершеннолетний. Но мозгов же от этого больше не стало.
Разворачиваюсь и выхожу, громко прикрыв дверь. Слишком громко, будто ставлю точку. Хотя почему-то кажется, что дальше всё только начинается.
Глава 6. Ксюша
Я проснулась с жуткой головной болью. И пусть в комнате была полнейшая тишина — всё равно гудело в голове так, что казалось: ещё чуть-чуть — и мозг взорвётся.
Приоткрыв один глаз, я осмотрелась вокруг. Благо, я была в своей комнате и... одетая. Чем же закончился вчерашний вечер?
С трудом напрягаю мозг и прокручиваю киноплёнку. Есть пробелы, но основную часть я вспомнила. Братец закинул меня в машину, словно я мешок картошки. Ещё и телефон забрал.
Присев на край кровати, я потёрла ноющие виски. На тумбе телефона не было, а значит — этот ненормальный не вернул его. Что ж, так просто я это не оставлю. Но для начала — душ.
Душ — как маленькая, хрупкая станция спасения. Я встаю под тёплую струю, и на секунду кажется, что мир правда чуть-чуть встал на место: вода смывает липкость от ночи, с кожи сползает запах алкоголя и табака, и в голове становится чуть свободнее. Но боль в висках никуда не делась — она живёт отдельной жизнью и громко напоминает, что вчерашний вечер был не самым умным решением.
Я закрываю глаза и даю струям стечь по лицу. По щекам, по шее, по плечам — как будто можно смыть не только остатки коктейлей и косметики, но и те неприятные моменты, которые почему-то не забываются. Пытаюсь вспомнить: где я упала в сон, что говорила, кому улыбалась. Много белых пятен — как будто плёнку с событиями порвали и склеили вразнобой. Но главное я не помню — как он нёс меня. Наверное, аккуратно, будто я была хрупкой вазой, а не его раздолбанной сводной сестрой. Ведь в ином случае я бы не была цела и невредима. Да, Кир любит быть занудно правильным.
И тут в груди что-то странное подрагивает — не то чтобы приятно, не то чтобы страшно. Мне даже немного жаль, что я не запомнила тот момент: хотелось бы посмотреть на его лицо в тот миг, когда он удерживал меня на весу. Я представляю его сосредоточенным, серьёзным, может быть, смущённым — и в голову лезут какие-то глупые мысли о том, как подколоть его позже. Подойти, зацепить взглядом, сделать вид, что я намеренно растерялась — и увидеть, как он реагирует. Пожалуй, это было бы забавно.
Нет, я не влюбилась. Как можно влюбиться за одну ночь? Это звучит глупо даже в голове. Это было бы слишком легко, слишком клишированно. Это спор. Это ставка. Это игра, которую я не позволю проиграть только потому, что кто-то там умен, красив и… раздражает.
Мне нужна эта победа. Не для пафоса. Для себя лично. Хочу проверить, как далеко я готова зайти. Справлюсь ли с поставленной задачей, когда на кону что-то очень весомое. И это я не только о девственности. Это я о нашей семье. Потому что он — мой сводный брат. И если отец узнает — нам не сдобровать.
Но в этом и есть кайф. Это и подогревает мой интерес.
Но как добиться расположения человека, который сводит меня с ума и напоминает одновременно маму и вечного инспектора порядка? Как подойти ближе к тому, кто каждый раз, когда остаёмся наедине, готов выплеснуть на меня
