Ты ушёл. Но не отпустил - Саша Вельская

— Тогда ты имеешь право сердиться на меня.

— Я не хочу сердиться.

Он обнял меня за шею.

— Я хочу домой.

Заключение психолога пришло в тот же день.

Тамара Леонидовна читала его в номере гостиницы, пока дети смотрели мультфильм.

Я не решалась спросить.

Наконец она положила страницы на стол.

— Что?

— У детей выражена привязанность к обоим родителям.

— Это хорошо.

— Да.

— Дальше.

— Основная фигура безопасности — мать.

Я выдохнула.

— У Миши зафиксирован страх резких реакций отца и тревога, связанная с возможностью разлучения с вами.

— Значит, ночёвки отменят?

— Не обязательно.

— Тамара Леонидовна.

— Вера, заключение не является судебным решением.

— Что о пощёчине?

— Указано, что ребёнок стал свидетелем агрессивного эпизода со стороны матери, после чего вы признали недопустимость поведения и восстановили контакт.

— Это плохо?

— Это факт.

— А про Романа?

— Указано, что дети описывают конфликт в его доме, повышенный голос отца, испуг и попытку спрятаться.

— Тогда всё ясно.

— Для вас.

— Для кого неясно?

— Роман утверждает, что реакция детей сформирована вашим тревожным поведением.

— Психолог ему поверила?

— Она не устанавливает виновного. Пишет, что высокий конфликт между родителями причиняет детям вред и что любые вопросы о выборе места проживания должны быть исключены.

— Он их спрашивал.

— Это отражено со слов детей.

— Он снимал видео.

— Если найдём, будет лучше.

Я посмотрела на экран телевизора.

Соня смеялась над мультфильмом.

Миша не смеялся. Он сидел, прижав колени к груди, и иногда оглядывался на дверь.

— Ходатайство подали?

— Да. Суд назначил срочное заседание на завтра.

— Роман знает?

— Его уведомили.

Телефон адвоката зазвонил.

Она посмотрела на экран.

— Павел.

Включила громкую связь.

— Тамара Леонидовна, добрый вечер.

— Слушаю.

— Роман Сергеевич обеспокоен исчезновением детей.

Я резко повернулась.

— Они не исчезли, — сказала адвокат. — Находятся с матерью в безопасном месте. Органы уведомлены.

— Отец требует сообщить адрес.

— До завершения проверки адрес не раскрывается.

— Это незаконное ограничение общения.

— Завтра обсудим в суде.

— Роман Сергеевич считает, что Вера Андреевна может вывезти детей.

Я едва не рассмеялась.

Тамара Леонидовна осталась спокойной.

— Установлен официальный запрет на выезд. Подобные заявления бессмысленны.

— Он хочет поговорить с детьми по видеосвязи.

— Через мой телефон. В двадцать часов. Разговор будет записываться.

— Он не согласен на присутствие представителя.

— Тогда разговора не будет.

— Вы превышаете полномочия.

— До свидания, Павел.

Она отключилась.

— Он будет звонить напрямую на планшет, — сказала я.

— Планшет выключен?

— Да.

— Хорошо.

В восемь Роман позвонил.

Тамара Леонидовна включила запись и передала телефон детям.

— Привет, мои, — сказал он.

Голос был мягким.

Тёплым.

Таким, каким я когда-то слышала его в первые годы брака.

Соня сразу улыбнулась.

— Папа!

— Где вы?

Она посмотрела на меня.

— В гостинице.

Я закрыла глаза.

— В какой? — спросил Роман.

— Не знаю.

— Посмотри в окно. Что там видно?

— Роман, — вмешалась Тамара Леонидовна. — Не задавайте вопросов, направленных на установление адреса.

— Я разговариваю с дочерью.

— Тогда спросите, как она себя чувствует.

Пауза.

— Как ты себя чувствуешь, принцесса?

— Хорошо. Здесь есть омлет.

— Мама сказала, почему вы уехали?

— Плохой человек нарушил правила.

— Какой человек?

— Не знаю.

— Мама сказала, что это я?

Соня напряглась.

— Нет.

— Правда?

— Роман, прекратите, — сказала адвокат.

— Я хочу понять, настраивает ли жена детей.

— Разговор заканчивается, если продолжите.

Он выдохнул.

— Дай Мишу.

Сын взял телефон.

— Привет, чемпион.

— Привет.

— Скучаешь?

Миша пожал плечами.

— Немножко.

— Я тоже. Хочешь домой?

— Да.

— Ко мне?

Сын посмотрел на меня.

Я не шевелилась.

— В наш дом, — ответил он.

— Какой?

— С жёлтой дверью.

Роман помолчал.

— Там сейчас небезопасно.

— Пап, это ты сделал?

В комнате стало тихо.

— Что именно?

— Пришёл ночью.

— Нет.

— А ключ дал?

— Нет.

— Тогда кто?

— Не знаю, чемпион. Я тоже хочу выяснить.

Его ответ был безупречным.

Но я услышала в нём готовность.

Он ожидал вопрос.

— Когда мы увидимся? — спросил Миша.

— Очень скоро.

— Не говори «возможно».

Роман замолчал.

Я почувствовала боль.

Не за него.

За сына, который повторял просьбу сестры.

— Я обещаю, что скоро заберу вас, — сказал Роман.

Тамара Леонидовна сразу вмешалась:

— Роман Сергеевич, вы не вправе обещать детям смену места пребывания.

— Я сказал, что заберу на встречу.

— Вы этого не уточнили.

— Дети меня понимают.

— Нет, — тихо сказал Миша. — Я не понимаю.

Он вернул телефон мне и ушёл в ванную.

Разговор закончился.

Через минуту пришло сообщение Романа:

«Ты довела их до состояния, в котором они боятся собственного отца».

Я не ответила.

Тамара Леонидовна сделала снимок экрана.

— Он будет использовать разговор завтра.

— Пусть.

— Хорошо.

— Почему?

— Потому что теперь на записи есть его обещание «забрать» детей