Эхо нашего лета - Эвелин Грин
Гости собирались неохотно, но разумно. Михаил Сергеич, кутаясь в свой неизменный твидовый пиджак, стучал тростью по полу, давая последние наставления. — Ну всё, голуби. Старикам пора по домам, пока дороги совсем не размыло. Запомните: первый год брака — это как фундамент. Не треснет сейчас, простоит сто лет.
Оля, раскрасневшаяся и сияющая, крепко обняла Лену, чуть не задушив ее в своих объятиях. — Ты была самой красивой невестой, Леночка. Я горжусь, что была рядом. И торт, между прочим, получился идеальным, даже несмотря на влажность!
Когда очередь дошла до Тимура, парень замялся. Он переминался с ноги на ногу у двери, сжимая в руках свою куртку. Взгляд его метался между Марком и Леной, в нем читалась немая, детская растерянность. Ему не хотелось уходить в свой холодный, пустой дом, где его, скорее всего, даже не спросят, как прошел день.
Марк, заметив это, не стал говорить громких слов. Он просто подошел к вешалке, достал из ящика маленький брелок с тяжелой латунной ключ-картой от их нового дома в лесу и протянул ее парню. — Держи, — спокойно сказал Марк.
Тимур замер, глядя на ключ, как на нечто инопланетное. — Это... это зачем? Я же не... — Это не гостевой ключ, чтобы ты приходил по звонку, — перебил его Марк, вкладывая металл в холодную ладонь подростка. — Это твой ключ. У тебя теперь есть комната на втором этаже, которая ждет своего хозяина. Если дома тяжело, или просто негде делать уроки, или захочешь поработать на моем новом станке — дверь открыта. В любое время. Понял?
Тимур сглотнул. Он сжал ключ в кулаке так сильно, что костяшки побелели. Он не сказал «спасибо». Он просто кивнул, и в этом кивке было больше преданности, чем в тысяче клятв. — Понял, Марк Иванович.
Когда за последним гостем захлопнулась дверь, в магазине повисла звенящая, абсолютная тишина. Только гирлянды продолжали мягко мерцать, да за панорамным окном с глухим ревом разбивались о скалы волны.
Марк повернул ключ в замке, щелкнул выключателем, оставляя лишь дежурный свет, и подошел к Лене. Он не сказал ни слова. Просто обнял ее, зарываясь лицом в ее волосы, и выдохнул так глубоко, словно держал этот воздух в себе весь день. — Мы сделали это, — прошептал он ей в макушку. — Мы, — согласилась Лена, обнимая его в ответ и чувствуя, как бьется его сердце под тонкой тканью рубашки. — И это было идеально.
Дорога до дома в лесу заняла чуть больше времени из-за размытой грунтовки, но внедорожник Марка уверенно преодолевал любые препятствия. Внутри машины было тихо и тепло. Лена смотрела, как дворники монотонно сгоняют воду со стекла, и чувствовала странную, звенящую легкость. Все тревоги, все страхи прошлого остались где-то там, в Москве, или были смыты дождем.
Когда они вошли в дом, их встретила тишина, но не пустая, а ожидающая. Пахло свежей древесиной и тем самым кедром, который стал для Лены запахом безопасности.
Марк помог ей снять промокшее от короткой пробежки от машины до крыльца платье, повесил его сушиться у камина и исчез на кухне. Вернулся он через минуту с двумя бокалами красного вина и пледом.
Он усадил Лену на мягкий ковер перед камином, укутал ее ноги и сел рядом, притягивая ее к себе. Лена прижалась щекой к его плечу, слушая, как трещат поленья. Она подняла руку и посмотрела на титановое кольцо. При свете огня оно не блестело, а мягко светилось, словно впитывая тепло.
Марк накрыл ее ладонь своей, большим пальцем обводя металл. — Знаешь, о чем я думал сегодня, когда ты шла ко мне? — тихо спросил он. — О том, что я слишком долго шла? — улыбнулась она. — О том, что я самый везучий человек на свете, — серьезно ответил он. Он повернулся к ней, и в его серых глазах отражались языки пламени. — Я смотрел на тебя и понимал: вот она. Моя жена. Женщина, которая не испугалась шторма, которая спасла мой бизнес и которая научила меня, что такое настоящая семья.
Лена почувствовала, как к горлу подступает ком. Она придвинулась ближе, целуя его в подбородок, чувствуя легкую щетину. — А я думала о том, что ты дал ключ Тимуру, — прошептала она. — Ты даже не представляешь, насколько это важно для него. Ты спас его, Марк. — Мы спасли его, — поправил он, целуя ее в висок. — Вместе.
Он отставил бокалы в сторону и аккуратно, с невероятной нежностью, расстегнул застежку, позволяя ткани соскользнуть с плеч. Лена не сопротивлялась. В этом доме, перед этим огнем, с этим мужчиной, она не нуждалась ни в какой броне.
Марк привлек ее к себе, укладывая на ковер. Его поцелуи были медленными, исследующими, полными той глубокой, всепоглощающей страсти, которая теперь не требовала спешки. Они знали друг друга до последней клеточки.
Позже, когда они лежали, укрытые одним пледом, слушая, как ветер воет за окном, Лена положила голову ему на грудь. — Марк, — тихо позвала она. — Мм? — Та комната на втором этаже... Та, что мы делали с расчетом на будущее. — Да? — он напрягся, но его рука продолжала ритмично поглаживать ее спину. — Она не должна пустовать слишком долго, — прошептала Лена, поднимая на него глаза. В ее взгляде не было страха, только спокойная, светлая решимость. — Я тоже этого хочу. Нашего ребенка.
Марк замер. На секунду в его глазах мелькнула та самая тень сомнения. Но затем он посмотрел на нее — на свою жену, сильную, любящую, стоящую с ним плечом к плечу против всего мира, — и тень исчезла.
Он притянул ее к себе, целуя так, словно хотел запечатлеть этот момент в вечности. — Тогда мы начнем строить этот мир для него прямо сейчас, — хрипло пообещал он. — Я сделаю самую лучшую колыбель в мире. А ты... ты будешь самой лучшей матерью. Я в этом не сомневаюсь ни на секунду.
За окном бушевала стихия, пытаясь пробить их защиту. Но внутри их дома, был абсолютный, несокрушимый штиль. Их маяк горел. И его свет был направлен только друг на друга.
Глава 77: Утро после бури
Шторм ушел так же внезапно, как и пришел, оставив после себя звенящую, хрустальную тишину и ослепительно белый свет, льющийся сквозь панорамные окна. Лена проснулась от того, что луч зимнего солнца, преломленный в инее на стекле, коснулся ее щеки.
Она лежала, не шевелясь, боясь нарушить магию момента. Рука Марка тяжело и властно лежала у нее
