Между преданностью и предательством - Шейн Роуз

– Какая хорошая девочка… все время держалась за изголовье. Мне нравится, как моя жена кричит мое имя.

Мне не стоило испытывать удовольствие от того, что он называл меня своей женой. И уж тем более не стоило позволять ему снова оказаться между моих ног. Но когда его губы вновь коснулись меня там, а язык начал работать с такой настойчивостью, будто хотел снова довести меня до оргазма, я почувствовала, как все внутри затрепетало. Это было чистое, животное желание, которое я не могла игнорировать. Даже несмотря на то что я уже была измотана после предыдущего оргазма, мое тело жаждало его, его члена внутри себя.

– Деклан, пожалуйста, – голос мой звучал как мольба, прерывисто и дрожаще, – хватит. Я просто хочу тебя сейчас. Пожалуйста… Деклан, пожалуйста… – прохрипела я. – Я хочу тебя. Сейчас.

Я почувствовала, как его губы медленно растянулись в улыбке.

– Не отпускай изголовье, детка. Я же говорил, что заставлю тебя умолять.

Я попыталась подняться, но его ладонь прижалась к пояснице, не давая пошевелиться. В следующий миг он резко вогнал в меня два пальца, изогнул их, нащупав точку, и начал быстро двигать ими вверх-вниз. Тело было слишком чувствительным после оргазма: я закричала, бешено двигая бедрами навстречу его руке.

– Пожалуйста… пожалуйста… – повторяла я задыхаясь. Я сама не понимала, о чем прошу: чтобы он продолжал или остановился и наконец взял меня.

– Уже умоляешь, Эверли? – Он замедлил движение, поддразнивая. – Я же только разогреваю тебя, детка. Готовлю к своему члену.

Он провел ладонью по бедру, раздвинул ноги еще шире. Пальцы снова ускорились, а я не могла остановить себя: тело само шло к новому оргазму. Из горла вырывалось одно слово – «пожалуйста».

Он снова довел меня до предела, и в этот миг все тревоги растворились без следа. Я парила в облаке блаженства, где не осталось места для мыслей о том, насколько запутанными становились наши отношения. Даже когда он сместился за моей спиной, и холодный металл пирсинга у входа заставил меня задержать дыхание, я не ощущала тревоги, лишь сладостное предвкушение. Я застонала:

– Деклан…

Он тихо усмехнулся, и в его взгляде вспыхнул огонь, который невозможно было игнорировать.

– Хочешь узнать, насколько глубоко я могу войти в тебя? – голос его звучал хрипло, почти звериным рыком, от которого по коже побежали мурашки.

– Да, – выдохнула я, не сомневаясь ни на мгновение. – Трахни меня, Деклан. Хочу, чтобы было грубо, без пощады.

Я уже потерялась в нем, в этом мгновении. Я хотела стать его без остатка, чтобы он тоже потерял контроль, чтобы жаждал меня так же неистово, как я его.

– Это я решаю, насколько грубо мы будем трахаться, Эверли. Не ты, – прошипел он, дразня меня легким прикосновением к моей влажной вульве.

– Ты уверен? – Я с вызовом приподняла бровь, играя с его эго. – Трахни меня так, как хочешь, если, конечно, способен, муж.

Я знала, что это слово заденет его, и не ошиблась: пальцы сжали мои бедра с такой силой, что на коже, вероятно, останутся следы. С громким рычанием он ворвался в меня одним мощным толчком. Изголовье кровати глухо ударилось о стену. Он проникал так глубоко, что мир вокруг померк, остались лишь вспышки звезд, воспламеняющиеся внутри меня с каждым его движением. Толчки были резкими, жесткими, напористыми, и мы одновременно сорвались в бездну наслаждения, крича от переполняющего нас экстаза. Деклан рухнул рядом, тяжело дыша, с закрытыми глазами.

– Черт… Эта комната больше никогда не будет прежней, – пробормотал он, откидываясь на подушку. – Никогда, никогда не будет прежней.

Я улыбнулась, пытаясь запомнить каждую деталь этого момента.

Он притянул меня к себе, поцеловал в шею, а затем поднялся.

– Что будешь на завтрак? – спросил он небрежно, с теплой, чуть лукавой улыбкой.

Такое простое, будничное предложение заставило меня вздрогнуть: слишком резкий переход из сладкого забытья в реальность. Узел тревоги скрутил живот.

– Нам стоит подумать, как люди воспримут новости о нас…

Телефон завибрировал на тумбочке. Я потянулась, чтобы взять трубку, и заметила стакан воды и аккуратно сложенную одежду, которую оставил Деклан. Внутри дрогнуло что-то теплое.

– Алло? – голос дрожал.

Деклан вопросительно посмотрел на меня, беззвучно спросил: «Кто это?» Я махнула рукой, отвлекая его, и потянулась за одеждой, чтобы одеться. Но он вдруг выхватил ее у меня и направился к своему шкафу, чтобы бросить ее туда. Он был совершенно голым.

– Я звоню из-за статьи, – послышался на другом конце хрипловатый голос. – Там написано, что ты замужем, Эви.

Я замерла. Тоня. Она жила на нашей улице, когда мы росли, и посещала все возможные йога-классы, которые устраивала моя мама, а также занималась танцами со мной, когда узнала, что я на домашнем обучении. Она была моей тенью и подругой все детство, пока не случилась та ночь. С тех пор она появлялась лишь тогда, когда слышала громкие новости обо мне, будь то сплетни или скандалы.

Я стиснула телефон, пытаясь сдержать охватившее меня беспокойство.

– Это просто брак по расчету, – объяснила я, пока Деклан стоял у гардероба. Я смогла увидеть всю красоту его тела, когда он скрестил руки.

– Да, но на фотографиях видны грузчики, как он провожает тебя мимо папарацци. Видно, как вы вместе едете в спортзал.

– Честно говоря, я работаю в спортзале, Тоня. Мы просто ездим на работу в одно и то же время.

Деклан беззвучно повторил ее имя, и я лишь отмахнулась. Он сжал губы, но, похоже, понял, что мне нужно пространство, и ушел из комнаты.

– Карл хотел, чтобы мы поженились, но это не по-настоящему.

Когда я произносила эти слова, ощутила, что они не звучат правильно. Я уже не могла точно сказать, где заканчивается правда и где начинается ложь в отношениях между мной и Декланом.

– Но зачем? – прошептала она. Этот вопрос никто мне не задавал, все как будто знали ответ. Деклан Харди был самым завидным холостяком, а я – его избранницей.

Вчерашние заголовки утверждали, что все это из-за завещания, но юристы Деклана и Карла постарались скрыть личные данные. Впрочем, все сводилось к тому, что я хотела долю в компании, а Деклан не был готов расстаться со своими акциями.

– Неважно, – сказала я, и сердце сжалось от боли. Это было неправдой. Это имело значение. Все, что она спросила, все, что она знала глубоко внутри, – это имело значение. Я не променяю свою жизнь на роскошь. Это было важно.

– Им не потребуется много времени, чтобы все узнать о нас, Эви.