Холодное сердце - Нева Алтай
Выйдя из банкетного зала, я сворачиваю налево, в дальнюю часть дома Брио, ничуть не удивляясь цоканью каблуков Филиппы, которая пытается не отставать. Я направляюсь в библиотеку, которая находится напротив домашнего кабинета Брио, в самом конце коридора. Это место достаточно удалено от праздника, чтобы обеспечить тот приватный разговор с женой, который я задумал. К тому же очень кстати, что в прошлом году Брио сделал в этой комнате звукоизоляцию. Для моих целей подходит идеально.
— Ты собираешься объяснить, что происходит? — недовольно ворчит Филиппа, следуя за мной в просторную библиотеку. — Нам пора возвращаться на вечеринку. Лукреция должна найти меня, как только приедет, чтобы мы обсудили планы на ее предстоящий день рождения. У меня нет времени на…
— Закрой дверь, — приказываю я и опускаюсь в кресло у барной тележки.
— Адриано, ну серьезно. Это просто абсурд. Что бы ты ни хотел обсудить, это вполне может подождать до дома. А сейчас нас ждут…
Она продолжает без конца трещать. От ее пронзительной трескотни моя мигрень только усиливается. Из всего, что меня больше всего бесит в жене, — а список этот немаленький, — звук ее голоса стоит на первом месте. Но, к сожалению, в бизнесе даже самые выгодные сделки имеют свои подводные камни. А то и два, как в случае с приобретением погрязшей в долгах логистической компании, которой раньше владел отец Филиппы.
Десять лет назад я горел желанием заполучить контроль над заранее одобренными международными транспортными маршрутами, которые шли в комплекте с действующими контрактами его фирмы. Для этого мне пришлось расплатиться с длинным списком их кредиторов, выложив семьдесят пять миллионов долларов. Сущая мелочь по меркам большого бизнеса. Однако другое, пустяковое условие предполагало мою женитьбу на Филиппе. Не уверен, кому пришла в голову эта идея — моему тестю или его корыстолюбивой дочурке, но готов поставить на то, что это была моя жена. Мне было совершенно плевать на женитьбу, но я хотел ребенка. Сына. Дочь. Было не так уж важно, лишь бы он был моим. Следующее поколение рода Руффо. Держа в уме эту возможность, я счел сделку с отцом Филиппы приемлемой. С одной оговоркой. Я согласился на брак сроком не более десяти лет, и если в этом союзе не родятся наследники, по истечении срока я смогу подать на развод, и Филиппа не получит ни цента.
Филиппа все еще тараторит о том, что нам пора возвращаться в банкетный зал, а я достаю телефон и открываю переписку с Брамсом, моим начальником службы безопасности. Одним нажатием я пересылаю ссылку, которую получил от него незадолго до того, как мы подъехали к вилле Сакконе. Одинокий звуковой сигнал устройства Филиппы извещает о получении сообщения. Она тут же замолкает и стремительно выхватывает телефон из клатча.
— Не забудь сделать звук погромче, — советую я, наливая себе стакан восемнадцатилетнего «Макаллана» из запасов Брио. — Качество звука просто превосходное.
Секунду спустя комнату наполняют хриплые крики. Я смотрю, как с лица жены сбегает вся краска, и, не спеша потягивая скотч, наслаждаюсь тем, как шок и паника отражаются на ее лице под аккомпанемент душераздирающих воплей, несущихся из видео на экране.
— Тебе стоило попросить побольше ежемесячного содержания, дорогая, — говорю я. — Всего за сто тысяч можно было нанять посредственного киллера, который, возможно, справился бы с задачей. А трахаться с ним в обмен на убийство собственного мужа — это, знаешь ли, довольно недальновидно с твоей стороны.
Телефон выскальзывает из рук Филиппы и с грохотом летит на пол, но видео продолжает идти, и мужские крики эхом разносятся по библиотеке. Судя по звукам, это как раз тот момент, где Брамс вырезает несостоявшемуся убийце селезенку.
— Ты ублюдок, — шипит моя жена.
— Избавь меня, пожалуйста, от своих фальшивых переживаний по поводу несчастного любовника. Мы оба знаем, что ты просто его использовала.
— Да пошёл ты!
Я закатываю глаза и откидываюсь на спинку кресла.
— Ох, Филиппа. Разве я не давал тебе всего, чего только душа желала? Статус моей жены сам по себе подразумевал безлимитные кредитки для твоих бесконечных шопинг-марафонов и роскошных путешествий по всему свету в компании меркантильных подружек, но за последние пару лет в своих экстравагантных тратах ты превзошла саму себя. Неужели действительно нужно было лететь в Париж на моем корпоративном джете, чтобы сделать прическу? Неужели ни один из эксклюзивных салонов Бостона или Нью-Йорка не пришелся тебе по вкусу? А чего стоит аренда целого Музея изящных искусств ради вечеринки в честь твоего дня рождения? И даже не начинай про виноградник в Испании, который ты купила исключительно ради того, чтобы доказать, что в вине ты смыслишь не хуже тех, кто посмел утверждать обратное.
— Я имела на это полное право! — огрызается она. — Какой смысл в деньгах, если я не могу тратить их так, как мне вздумается? И уж точно не обязана выслушивать твои нравоучения.
— Разве я хоть раз пытался урезать твои непомерные траты? Нет. Более того, к ним прилагалась полная свобода делать всё, что заблагорассудится. Я даже закрывал глаза на то, что ты трахаешься с половиной мужчин в этом городе. Единственное, чего я требовал взамен, — чтобы ты не путалась у меня под ногами.
— Ах ты сукин сын. Что мне еще оставалось делать? Жить без секса? Как муж ты не притрагивался ко мне годами. ГОДАМИ! Так что неудивительно, что мне пришлось искать ласки на стороне.
— Давай не будем обманывать сами себя. Твои измены начались задолго до того, как я перестал делить с тобой постель. Первые два года я мирился с физической близостью в надежде зачать ребенка, но как только стало очевидно, что для меня это невозможно, я не увидел смысла продолжать, — произношу я, старательно стирая с лица любые эмоции.
Передача наследия через продолжателя рода — единственный по-настоящему ценный урок, вбитый мне в голову родителями. По правде говоря, собственный ребенок всегда был моей самой заветной мечтой. Заботиться о ком-то чистом и невинном, не отравленном этим грязным миром. Любить так, как не довелось испытать самому. Мои родители никогда меня не любили, но я убежден,
