Развод: ты назвал меня базарной бабой?! - Ева Рейн
Никто не поправил её, не коснулся колена под столом, не попросил быть потише тем снисходительным тоном, от которого раньше сразу становилось неловко. Галина только наклонилась вперёд, чтобы не пропустить продолжение, а Зоя добавила, что сдачу они тогда всё-таки выдали. Людмила вытерла выступившие от смеха слёзы уголком салфетки и взяла стакан. Ей было хорошо среди этих голосов, знакомых лиц, обычных тарелок с разными краями; она не пыталась посмотреть на себя со стороны и проверить, достаточно ли достойно выглядит.
Потом говорили уже о другом. Тамара рассказывала о взрослом сыне, который решил сам собрать шкаф и теперь делал вид, будто именно такой наклон двери был задуман; Надя показывала фотографию матери в новом платье, а Галина спрашивала, где можно купить такие же лёгкие туфли. Зоя получила сообщение от сестры и прочитала вслух, что к субботе её ждут с ночёвкой, так что «отговорки про последний автобус не принимаются». Людмила напомнила ей взять с собой старые фотографии, и подруга сразу поставила заметку в телефоне. Ни рынок, ни его хозяйка не требовали, чтобы все остальные разговоры обязательно возвращались к ним.
Кира придвинулась к матери, когда на стол поставили чай. Ей хотелось позвать Людмилу на ужин в следующую субботу и показать кое-что из того, над чем она сейчас работала, но Людмила, вспомнив время занятия, попросила выбрать другой день. В студии они должны были закончить новую работу, а ещё преподавательница обещала выдать чашки после обжига. Её вторая чашка получилась выше первой, с удобной широкой ручкой; Людмила пробовала другой цвет и с любопытством ждала, каким он станет в готовом виде.
— В воскресенье приезжай ко мне, — предложила Кира, немного подумав. — Я как раз успею всё приготовить и не буду выдёргивать тебя с занятия. Только вечером, днём мне нужно кое-куда сходить.
Людмила согласилась и попросила не готовить слишком много: в прошлый раз они потом три дня обменивались контейнерами. Кира пообещала ограничиться одним блюдом, но сразу уточнила, что пирог блюдом не считается. Они договорились на шесть, и дочь записала время, прежде чем снова повернуться к Наде. Людмила допила чай, слушая их разговор, и подумала, что на неделе надо выбрать для новой чашки место в шкафу, а старую зелёную всё равно оставить поближе.
Солнце ушло с края стола, во дворе стало прохладнее. Галина принесла себе кофту и села обратно, кто-то включил свет над входом, Зоя подвинула тарелку с последними кусками пирога к середине. Людмила не поднималась: завтра ей предстоял обычный рабочий день, до которого оставался ещё целый вечер. Деньги были возвращены, все старые расчёты закончены, торговцы работали на согласованных условиях, и ни одно из этих обстоятельств больше не зависело от обещаний Геннадия. Она знала, чем займётся в понедельник, но сейчас могла спокойно слушать Зою, которая собралась рассказать ещё один случай и заранее требовала, чтобы Кира не перебивала.
Дочь положила руку на спинку её стула и наклонилась ближе. Людмила повернулась к ней, улыбнулась, потом попросила Зою начать сначала — первые слова утонули в общем разговоре. Подруга охотно повторила, Надя придвинулась, чтобы слышать, и Людмила осталась сидеть между ними, удобно вытянув под столом уставшие после прогулки ноги. Домой она пойдёт, когда захочет; пока ей хотелось побыть здесь.
Конец.
