Анатомия нас - Амелия Лефэй
— Катрина...
— Я тебя не понимаю, — нахмурилась она, убирая волосы за маленькие уши. — В один момент я клянусь, что между нами что-то есть. Я флиртую. Ты флиртуешь в ответ, так что...
— Я просто... Это сложно. Мне просто нужно было выбраться из кухни, и я использовал тебя. Я извиняюсь за это. — Поправка: мне нужно было уйти от него.
— Не извиняйся так; это делает тебя еще сексуальнее. — Она тихо усмехнулась. — Ну... когда это станет менее сложным...
— Я дам тебе знать, — кивнул я. Она положила руку мне на плечо, поцеловала в щеку и ушла, а я не почувствовал ничего. — Бармен, — указал я на свой стакан, чтобы он наполнил его снова.
Когда я стал таким жалким?
Это был не я, и я скучал по тому, каким я был.
Глава 2
— Честно, Уэсли, что этот мужчина сделал, чтобы так тебя раздражать? — Катрина подошла, теперь одетая в белое коктейльное платье, качая головой на сегодняшний выбор шефа для столика девять.
Три дня.
Прошло три дня с тех пор, как он впервые появился. Он приходил в ресторан на ужин, садился за столик девять и заказывал одно и то же — «Выбор шефа», что было специальным блюдом в меню, которое я выбирал для гостя. В первый день я дал ему тарелку хлопьев. На второй день — нарезанные яблоки, на третий день — кусок тоста, просто один поджаренный белый хлеб, ничего больше. Мало того, что он заплатил за это, он еще оставил нелепые чаевые официантке, прежде чем попросить ее передать мне свои комплименты. Теперь я смотрел на тарелку с сельдереем, злясь больше на себя, чем готов был признать.
Что мы, черт возьми, делаем?
Нет, серьезно, это было так незрело и, честно говоря, довольно глупо. Он потратил более двухсот долларов на это.
— Ладно, я отправлю это, но я все равно выясню, что происходит... — Она замолчала, когда я схватил тарелку. — Уэсли?
— Не это, — пробормотал я, убирая тарелку в сторону и поворачиваясь обратно к кухне.
Я не стал просить ничьей помощи, я просто подошел к холодильнику сам, достал выдержанный рибай, который мариновался. Затем взял красное вино, белый лук, лук-шалот, грибы и сливки с полок.
— Вам что-нибудь нужно, шеф? — Джой, восемнадцати лет, самая младшая и новейшая в моей кухне, была похожа на взволнованного маленького щенка, появляясь рядом со мной при любой возможности. — Я вымыла все овощи и почистила креветки, шеф.
— Хочешь, чтобы я дал тебе медаль? — спросил я ее.
Ее карие глаза расширились. — Нет, шеф. Я только хотела сказать...
Обойдя ее, я вернулся к плите, взял сковороду и включил огонь на минимум. Быстро нарезав белый лук, я отправил его в сотейник. Затем обжарил лук-шалот на среднем огне до мягкости, добавив грибы только тогда, когда шалот подрумянился. Раздавив черный перец над вином, я подождал секунду, наклонил сковороду в сторону и медленно влил вино.
— Сливки — это нагреть масло и молоко и... желток?
Когда я поднял глаза, я заметил, что около половины персонала теперь столпились, приклеившись взглядом к сковороде. Можно было подумать, что у них нет заказов, на которых нужно сосредоточиться.
— Правильно, но я использую только половину яичного желтка и жду две минуты после того, как он закипит на медленном огне, — наконец ответил я, вытирая руки, прежде чем подойти к стейку и разрезать верхние слои, прежде чем обжарить его отдельно. Пока он жарился, я вмешал сливки в соус, прежде чем добавить щепотку соли.
— Тарелку.
— Круглую или плоскую? — спросила Джой, уже держа их, вызвав смех у нескольких других, включая меня, когда я перевернул стейк на другую сторону.
Взяв у нее плоскую тарелку, я налил немного соуса, чтобы покрыть дно. Подождав еще две минуты, прежде чем вынуть стейк, я выложил его идеально, затем полил остатками соуса.
— Рибай с грибным соусом «О-Пуавр», — просто сказал я им, вытирая края тарелки. Катрина, которая держалась позади, пока я готовил, шагнула вперед, протягивая руку, чтобы взять у меня тарелку. — Я отнесу сам.
Мне нужно было просто покончить с этим.
Сняв фартук, я вышел обратно через серебряные двойные двери. Место было даже более заполнено, чем в день открытия. Отзывы были хорошими, ну, чертовски блестящими, так что этого следовало ожидать.
Мы закончили. Все кончено. Ничего больше. — Я наставлял себя, наконец подходя к его столику. Он сидел в сером джемпере поверх темно-синей рубашки и галстука, в темных джинсах и очках. Гребанных очках.
Боже мой. Черт! Я чувствовал, что уже начинаю возбуждаться. В одно мгновение я подумал обо всех способах, которыми я...
— Рибай с грибным соусом «О-Пуавр», — повторил я, ставя тарелку перед ним.
Он взглянул на нее, затем на меня, уголки его губ изогнулись в дьявольской улыбке.
— Я ожидал на этот раз тарелку гороха, — сказал он.
— Что ж, это называется «Выбор шефа» не просто так.
— Спасибо...
— Не надо, — перебил я его. — Это все, Макс. Просто...
— Уйти? — спросил он небрежно, снимая очки и кладя их в центр стола рядом с солью и перцем. Садясь прямо, он посмотрел мне прямо в глаза и кивнул. — Хорошо. Если ты действительно этого хочешь. Я уйду. Не потому, что хочу. Не потому, что у меня нет к тебе чувств, а потому, что ты действительно никогда не захочешь меня видеть. Если тебе нужно время, я могу дать тебе время, просто скажи это. Но не говори мне уходить, Уэс, если только ты никогда не захочешь меня видеть. Я здесь. Я опоздал, прошло много времени. Но я здесь ради тебя, потому что сейчас ты и Джейн — единственные люди, которые имеют значение.
Джейн.
Мне потребовались все силы, чтобы не думать о ней тоже. Я не хотел думать или вспоминать, я просто хотел готовить и двигаться дальше.
— Хм, — простонал он, откусив кусочек. — Твоя еда потрясающая, как всегда.
— Кроме случаев, когда я добавляю слишком много воображаемой соли? — Я застал себя на улыбке, хотя не хотел.
— Что случилось с принципом «клиент всегда прав»?
— Это американская философия. Здесь, если тебе не нравится, проваливай.
Он усмехнулся. — Ну, спасибо еще раз. Прими мои комплименты, шеф.
Развернувшись, я не успел сделать и шагу, как он окликнул меня.
— Уэс.
Остановившись, я закрыл глаза, вдохнул один раз и повернулся к нему. Он не поднял на меня глаз, нарезая стейк.
— Я остановился в Carlton.
— И что мне делать с этой информацией?
— Все, что захочешь. — Он пожал плечами, наконец
