Мой развод. История болезни - Лера Корсика
— Я хочу как лучше, — сказала она, но голос прозвучал глухо.
— Лучше? — я усмехнулась. — Ты сказала, что у меня скоро мужика не станет. Это ты называешь лучше?
— Полин, я просто...
— Знаешь, что, — я перебила ее, чувствуя, как внутри все закипает, — я пришла к сестре за поддержкой. За тем, чтобы меня обняли и сказали: все будет хорошо. А ты мне в лицо говоришь, что я обабилась, что мужикам надо другое, что я сама виновата в том, что муж по ресторанам с другими ходит.
— Я не говорила, что он ходит, — Алена отвела глаза.
— Ты и не опровергла, — сказала я.
Тишина повисла между нами. Алена теребила пояс, кусала губы, смотрела в сторону. Ее пальцы дрожали.
Я вдруг заметила, что она не предложила мне чай. Чайник вскипел и остыл, а она так и не налила.
— Ален, — спросила я медленно, — ты… может ты не одна? Ты чего так нервничаешь? Сказала бы сразу. Я пойду тогда.
Она дернулась, будто ее ударили.
— Конечно, одна, — слишком быстро ответила она. — А кто еще? Ты что, думаешь...
— Я ничего не думаю, — перебила я. — Я пойду.
— Полин, постой, — Алена шагнула ко мне. — Я не хотела тебя обидеть. Просто я переживаю за тебя. Ты сама себя загоняешь, мужа изводишь...
Она говорила, но я уже не слушала. Я смотрела на ее дрожащие руки, на бегающие глаза, на то, как она то и дело косилась на раковину.
Что-то было не так. Что-то было странно.
Но голова гудела, мысли путались, и я не могла сосредоточиться.
— Спасибо за заботу, — сказала я сухо. — Я как-нибудь сама.
Я вышла в подъезд. Дверь за мной захлопнулась.
Я стояла на лестничной клетке и пыталась отдышаться. В голове гудело. Алены слова били где-то под дых, не давали вздохнуть.
«Ты совсем обабилась».
«У тебя скоро мужика не станет».
«Мужикам надо другое».
Это сказала моя родная сестра! Моя младшенькая, которая всегда была моей опорой. Которая сейчас почему-то защищала Диму, оправдывала его, а меня обвиняла.
Я спустилась на первый этаж, вышла на улицу. Ветер ударил в лицо, холодный, колючий. Я зажмурилась.
Мне хотелось плакать. Хотелось кричать.
Я пошла по улице, не разбирая дороги. Ноги сами несли меня домой. Но домой я не хотела.
В голове вдруг всплыла картинка. Кухня Аленки. Две чашки на столе. Она так быстро убрала одну в раковину, будто испугалась.
Но мало ли. Подумаешь, чашка. Мало ли у нее гости были вчера. Или она заварила чай, выпила из одной, потом налила еще в другую, когда первая остыла.
Я отогнала эту мысль. Не до того сейчас. Сейчас у меня муж, который врет, и сестра, которая говорит, что я обабилась.
Что-то нужно было срочно со всем этим делать!
Глава 8
Я вышла от Алены и остановилась посреди двора, не зная, куда идти.
В голове крутился один и тот же вопрос: что это было? Почему она так нервничала? Так себя вела? И главное — почему вместо того, чтобы поддержать меня, она набросилась с обвинениями?
«Ты обабилась».
«У тебя скоро мужика не станет».
Я прижала ладони к вискам. В ушах все еще звенело от ее голоса. Холодный ветер пробирался под свитер, но я не чувствовала холода. Внутри горело что-то темное, тяжелое.
Я достала телефон. Десять пропущенных? Нет. Ни одного. Дима даже не пытался дозвониться. Не спросил, где я, как я, что со мной. Наверное, спит. Или делает вид, что спит.
Я набрала подругу Лену.
— Полина! — она ответила почти сразу. — Ну что, поговорила с ним?
— Поговорила, — я усмехнулась горько. — Он сказал, что я отупела дома и что ты очки купить должна.
— Чего?! — возмутилась Лена. — Ну знаешь... Полин, я не обозналась. Я тебе сто раз повторю. Это был он. Я его узнала.
— Я знаю, — тихо сказала я. — Я чувствую, что он врет.
— А что Алена? — спросила Лена. — Ты же к ней пошла? Она что сказала?
Я помолчала.
— Сказала, что я сама виновата. Что мужикам нужно другое. Что я запустила себя.
В трубке повисла тяжелая тишина.
— Что? — голос Лены изменился. — Полин, она серьезно? Совсем что ли уже?
— Абсолютно.
— Слушай, — Лена говорила медленно, подбирая слова, — я не хочу тебя накручивать. Но это странно. Очень странно. Ты приходишь к сестре с таким... а она тебя же и обвиняет?
— Я заметила, — я прошла мимо детской площадки, где еще утром сидела с Варей. Сейчас там было пусто. Качели раскачивались на ветру. — У нее на кухне было две чашки. Она одну быстро спрятала.
Лена молчала так долго, что я подумала — связь прервалась.
— Полина, — наконец сказала она очень тихо, — а знаешь что было на той женщине в ресторане?
Я замерла.
— Что?
— Ты видела, что висело у Алены в прихожей? Может, пальто какое, сапоги? Если она вчера была дома одна, зачем ей вообще выходить на улицу?
Я закрыла глаза. Пальцы сжали телефон так сильно, что побелели костяшки.
— Я не смотрела, — прошептала я.
— Полин, — Лена вздохнула, — прости, но я скажу. Твоя сестра всегда ходит к вам в гости в вызывающих нарядах. И она часто бывает у вас дома. И она называет твоего мужа «Димочка». Нормально вообще? И ты сама рассказывала про ту сцену перед свадьбой...
— Замолчи! — вырвалось у меня.
Я не хотела этого слышать. Не сейчас. Не после всего.
— Прости, — Лена сбавила тон. — Прости, Полин. Я дура. Не слушай меня. Я просто переживаю.
— Все нормально, — я выдохнула, стараясь успокоиться. — Ты ни при чем. Просто... я не знаю, что делать.
— Возвращайся домой, — посоветовала Лена. — Побудь с Варей. Не принимай решений сгоряча. А завтра... завтра будем разбираться.
— Да, — кивнула я, хотя она не видела. — Наверное, ты права.
Я попрощалась и убрала телефон.
В голове было пусто. И в этой пустоте, как острые осколки, всплывали слова Лены.
«Твоя сестра... называет твоего мужа «Димочка»... чашки... ресторан... это утро…»
Я тряхнула головой. Нет. Не может быть. Алена — моя сестра. Моя младшая сестра. Мы росли вместе, делили секреты, защищали друг друга. Она… не могла...
Или могла?
Я вспомнила ту сцену в спальне. Ее смех. То, как она стояла перед ним обнаженная и даже не пыталась прикрыться. Как будто ничего особенного не происходило. Как будто не в первый раз…
Я шла по улице, и ноги сами несли меня. Я не хотела домой.
