Анатомия нас - Амелия Лефэй
Сент-Джеймса о том, что она знала и что ей сказали... если вам есть до этого дело. Потому что в последнее время я не уверен, что многим из вас есть дело. Поэтому я должен задать этот вопрос. Дорогая Америка, почему вы так заботитесь о личной жизни невинных граждан и не обращаете внимания на тех, кто действительно страдает и имеет значение?
**ДВА ГОДА СПУСТЯ**
— По шкале от одного до тысячи, как думаешь, насколько она нервничает? — спросил Макс, прислонившись к комоду и потягивая кофе в руке.
Я задумался на мгновение, наблюдая, как она бегает, как сумасшедшая, от одной «модели» к другой, отрезая лишние нитки, подтягивая штаны, требуя больше мусса для бедных детей, пока не споткнулась о собственные ноги. Инстинктивно мы оба двинулись к ней, но не успели мы подойти, как она уже была на ногах и бежала к кому-то другому.
— У нее в руках ножницы. — Макс застонал, закрыв глаза рукой и качая головой.
— Сомневаюсь, что даже если она проткнет себя, это остановит ее. — Ответил я, протягивая руку и забирая его кофе, но он забрал его у меня.
— Я всем поделюсь с тобой, кроме моего кофе. — Огрызнулся он, допивая остатки, чтобы доказать свою точку зрения.
— Папа! — Мэсли подбежала к нам, подняв руки над головой. Как только я потянулся к ней, она остановилась, отступив, ее глаза расширились.
— Мэс? — Макс присел перед ней на корточки. — Что случилось?
— Мама сказала, никаких объятий, пока все не увидят мое платье. — Сказала она так, будто напоминала себе. Она взглянула вниз и ухмыльнулась, кружась перед нами. — Мое платье самое лучшее.
— Самое...
— Да, самое. — Кивнул я, вмешиваясь до того, как мистер Грамматический Нацист раздавит ее. — Тебе весело с другими детьми?
— Мы модели, папа. Модели! — Она приняла позу, и Макс рассмеялся.
— Конечно. Он просто завидует, потому что мама не сделала ему красивое платье с цветами. — Макс протянул руку и ущипнул ее за щеки.
Мэсли оглядела меня, серьезно сканируя с головы до ног. — Ты сказал «пожалуйста»?
Она такая чертовски милая!
— Джимини Крикет. — Я щелкнул пальцами. — Это все, что мне нужно было сделать?
— Да! — Хихикнула она, качая головой, привычка, которую она, я уверен, переняла у Максвелла.
— Мэсли? — Джейн позвала, сканируя всех маленьких миньонов перед ней.
— Здесь! — Мэсли побежала к ней, махая нам на прощание. Глаза Джейн встретились с нашими, я мог сказать, что это было не только у меня, потому что ее глаза перебегали от Макса ко мне, и уголок ее губ приподнялся в улыбке.
— Дыши, — сказал Макс ей, вдыхая сам. Она сделала, как он просил, и когда ее глаза снова обратились ко мне, я просто достал маленькую бутылочку с алкоголем и беззвучно сказал «после вечеринки?»
Она сложила руки, как будто молилась, и покачала головой, извиняясь.
— Тогда я выпью ее долю?
Мы оба обернулись и увидели Мэри, ее рыжие волосы теперь были темно-русыми, она вгрызалась в маффин позади нас.
— Я думал, ты бросила пить после пьяного...
— Эй! — Она указала пальцем прямо мне в лицо. — Прояви немного уважения к женщине, которая познакомила тебя с твоей драгоценной Джейн.
Я взглянул на Макса, и он на меня.
— Я отчетливо помню наше знакомство, и я могу обещать, что ты в нем не участвовала, — ответил Макс.
На что Мэри поднесла пальцы к ушам, как будто это был телефон. — Спасибо, что позвонили в «Великолепную горничную Мэри», чем я могу вам помочь сегодня? О, мистер Эмерсон, да, я пришлю новую горничную, ее зовут Джейн. Помнишь?
Он сжал челюсть и кивнул.
— Мы недостойны. — Я поклонился ей.
Она рассмеялась, поглаживая наши руки. — Если серьезно, я рада, что у вас все получилось. Вы думаете, вы узнаете пол этого следующего?
— Что? — Мой мозг так долго переваривал слова, вышедшие из ее рта, что я не был уверен, спросил я или Макс.
— Черт. — Глаза Мэри расширились, когда она посмотрела между нами.
— Следующего? — спросил Макс.
— Пол? — добавил я.
Мэри сложила руки. — Я ничего не говорила. Так... пока!
— Мэри! — Мы оба крикнули ей, но она побежала помогать одному из детей завязать шнурки.
— Она не может быть... — Голос Макса затих.
За последний год нас было только четверо. После первого шоу Макса, которое было переслано более пяти миллионов раз в течение первого месяца через социальные сети, наша жизнь стала относительно простой. Конечно, он получил негативную реакцию на свой первый отчет «Дорогая Америка». По-видимому, людям не очень понравилось, когда их назвали бессердечными лицемерами. Он не сказал этих слов точно, но мысль была ясна, как и история Алиссы Дейнс. Арчибальда Сент-Джеймса обвинили не только в изнасиловании, но еще двадцать семь женщин выступили. Кроме того, ему было предъявлено обвинение в непредумышленном убийстве Алиссы. Теперь никаких денег в мире не хватило бы, чтобы спасти его.
После того как он снял его, Макс легко вошел в колею, до такой степени, что даже люди, которые, возможно, ненавидели наш образ жизни, все равно смотрели... он был настолько хорош. Но самое главное, он был счастлив... я был счастлив. Как я мог не быть? Я любил свой ресторан, мне нравилось, что он находится всего в пяти минутах ходьбы от дошкольного учреждения Мэсли, и в обед я могу зайти и поесть с ней, или пойти в парк после школы, где Макс забирал ее, хотя уходил не раньше, чем они скатывались с горки семь тысяч раз.
Мы оба взяли на себя большую часть дня Мэсли, давая Джейн пространство, необходимое для работы над ее мечтой... детской одеждой. Никто из нас не знал до нескольких месяцев назад, что у Джейн были папки и папки с идеями. У нее просто не было времени... и, честно говоря, денег до сих пор.
— Она беременна, — прошептал Макс.
— Она беременна, — повторил я, доставая из теплого
