Проект Алиса Громова - Алёна Май
Он украдкой посмотрел на медсестру.
— О таком стыдно говорить, это длинная история.
— Я никуда не тороплюсь! — и Ирина резво вернулась на стул, на котором сидела.
— Может, мне и правда пора выговориться, — начал свою игру Матвей. — Вы умеете хранить секреты?
Девушка положила руку на сердце и отчаянно поклялась, что за пределы больничной палаты не выйдет ни слова. Матвей в любом случае не проиграл бы, так что его это устроило.
И он рассказал. Вообще всё, что мог. Его ведь не связывали никакие соглашения о неразглашении. Начал он рассказ с бурного романа с Жанной, со своей наивности и еще немного детской влюбленности в женщину старше себя. Если Ирина решит найти подтверждение его словам, то, возможно, наткнется на парочку стоковых фото с мероприятий, где они вместе в кадре, но не на виду. Он специально вдавался во все личные и постыдные подробности, а Ирина, кажется, жалела, что под рукой у неё нет попкорна. Иногда она издавала звуки вроде «ах» и «ох», но чаще молчала и не перебивала, давая Матвею исповедаться.
Потом он перешел к их истории с Алисой, к их маленькому секрету и к тому, как это стало всё невыносимо, как разрывали чувства, как душила гордость, как они оба запутались и как наконец освободились.
Матвей внимательно следил за Ириной, за тем, как она теребит бинт в руках, как сжимает сиденье стула и ёрзает. Он следил за её выражением лица, за эмоциями, которые вызывает его рассказ. И с каждым словом Ирина становилась всё мрачнее тогда как Матвей чувствовал себя окрылённым. Такой легкости он не испытывал никогда прежде.
Может, и правда надо было сходить исповедаться. В церковь хотя бы. Просто найти эти уши, которые примут тебя со всем дерьмом жизни и простят. И только теперь он по-настоящему увидел Алису. В своём рассказе. В том, как сияли глаза Ирины, когда он говорил о своей девушке.
Кажется, у него удалось вернуть веру в них. А потом он дошел до эпизода с Катей, Константином, полицией и истинной причиной, почему в его боку дырка и сам он похож на побитого пса.
— Обалдеть! Это… действительно… — ирина хотела было взять Матвея за руку, наверное, чтобы поддержать, но одернула себя и залилась румянцем. — Даже не знаю, как реагировать.
— Просто спасибо, что выслушали. Мне давно не было так легко кому-то открываться.
— Ой, скажете тоже! — захихикала Ирина. — У вас есть родители, брат, девушка. Все живы, и это главное. А карма, знаете ли, всегда накрывает. Не сразу, так потом. Вы своё явно уже отгребли. Теперь — её очередь. Я это вот прям чувствую, — девушка проникновенно взмахнула рукой, а потом как будто что-то вспомнила. — А хотите, я вам расклад на Таро сделаю? Но вы тоже пообещаете никому не говорить об этом. Я всё-таки врач, а у меня тут эзотерика.
Матвей улыбнулся и кивнул. Ну, не дурак же он сейчас настраивать девушку против себя, отказываясь. Вокруг итак происходит слишком много чертовщины. Какие-то карты точно хуже не сделают. Тем более, что он был уверен, что это всё сплошь психология.
— Согласен.
— Тогда я перед концом смены к вам еще раз зайду, посмотрю перевязку и сделаю расклад!
Вот теперь он на все сто процентов убедился в молодости Ирины, она лучилась детской непосредственностью. Она чуть ли не вприпрыжку уходила из палаты в ожидании их новой встречи, а на Матвея обрушилась тишина.
Он взял телефон проверить сообщения — от Алисы ни слова. Он знал, что при её сотрясении ей рекомендуют меньше смотреть в экран. Но не выдержал. После всех тех слов, что он наговорил Ирине ему просто жизненно необходимо стало пообщаться с той, к кому тянулись и сердце, и душа.
«Как голова? Не шумит? Саша не задолбал? Он громкий.»
Ответ пришёл не сразу. Минуты через три.
«Голова как после корпоратива у непьющего. Братец твой совершенно не умеет готовить, как и ты. Пытается накормить меня чем-то зелёным и здоровым. Женя всё пыталась отобрать у меня телефон, но я её обманула. Наивная, думала он у меня один. Как ты? Больно?»
Матвей улыбнулся. «Обманула». Его Алиса.
«Перевязали. Больно, но терпимо. Долго беседовал с медсестрой о тебе. Оказалось, она наша подписчица».
Троеточие в ответном сообщении тянулось долго.
«Я надеюсь ты сразу отшил её?»
«Почему мне надо было её отшить?»
«Донцов, не беси меня. Ты понимаешь, о чем я. Для всех в округе я тебе изменила и мы больше не вместе.»
Матвей рассмеялся, и тут же застонал, схватившись за бок.
«Я рассказал ей правду.»
«Интересно, какую?»
«Что люблю тебя. Больше всего на свете.»
А в ответ тишина. Аж сердце защемило. Чудовищная минута молчания. Он начал печатать снова, но ответ всё же пришел в виде аудиосообщения:
— Давай уже возвращайся ко мне, Донцов. И хватит болтать с молоденькими медсестричками.
Её голос лег как бальзам на душу, но чувствовалась в нем усталость. Он записал аудио в ответ:
— С чего ты взяла, что она была молоденькая?
— Это мажорская больница. Там все медсестры красивые и молод… — послышалось на фоне какое-то шебуршание и Алиса тут же добавила: — Чёрт, кажется меня спалили. Спишемся позже. Люблю тебя, пока!
Матвей отложил телефон, закрыл глаза. Боль была. Страх — за неё, за их будущее, за суд — тоже никуда не делся. Но поверх всего этого теперь лежал тёплый, нелепый, обнадёживающий слой. Слой, в котором они не были фальшивкой и искренне признавались в любви друг другу.
Глава 31
Алиса перебралась из спальни на диван в гостиной. Женя уже уехала, с ней оставался только Саша, и тот слишком стеснялся беспокоить её в спальне, так что она решила не прятаться в берлоге и выйти на свет.
Голова гудела. Не так, как сразу после аварии, а тупо, ноюще, как будто внутри заело пластинку с белым шумом. Врачи сказали: сотрясение, покой, минимум экранов. Алиса старалась, но без телефона она жизнь не представляла, как и без телевизора. И если раньше её заботили бы комментарии в блоге, то теперь она ожидала сообщения лишь от одного, самого любимого фаната — Матвея.
Она и не вспомнит, когда бы они так часто переписывались не по делу. Всё изменилось, когда они стали парой. Но Матвей оставался Матвеем и продолжал контролировать её состояние даже будучи подстреленным, а это
