Первый надрез - Кэндис Райт
Закрываю за собой дверь и выхожу в коридор.
Быстро осматриваюсь по сторонам. Пусто.
— Рассказывай, — говорю Байту.
— Мы ведь были уверены, что речь идет о торговле людьми для секс-индустрии?
— Да.
— Ошибались.
— Тогда что случилось с девушками?
— Хан их продавал. Только не ради того, о чем мы думали.
— Тогда ради чего?
— На органы.
Несколько секунд просто смотрю на него, пока смысл сказанного не обрушивается на меня всей тяжестью.
— Черный рынок.
— В яблочко.
Провожу рукой по волосам.
— Пиздец…
Байт мрачно кивает.
— И это еще не самое страшное.
— Да что, блядь, может быть еще хуже, Байт?
— Помнишь, я говорил, что когда матери Хана понадобилась пересадка, проверяли на совместимость всё сообщество?
Настороженно киваю.
— В том числе и дружеские мотоклубы. Например, «Гадюки Смерти».
На мгновение цепенею. Мысли начинают складываться в одну страшную картину.
— Только не говори, что пропавшая принцесса всё-таки не сбежала со своим парнем.
— Хотел бы я это сказать. Но, насколько смог восстановить картину, девчонка оказалась подходящим донором для матери Хана. Тогда он отправил за ней Дриллера.
— Тот самый тайный взрослый бойфренд…
Байт кивает.
— У пропавших женщин забирали всё, что можно было использовать для трансплантации. Но по этой девочке я нашел только заказ на почку. Зато среди всех записей всплыл адрес магазина медицинских товаров. Я съездил туда и поговорил с владельцем. По его словам, там работает молодая женщина, очень похожая на нее по описанию.
— Думаешь, она всё еще жива?
— Думаю, она была молодой и влюбленной. А Дриллер уже доказал, что умеет добиваться своего не только угрозами, но и кулаками.
Сглатываю, невольно представляя на месте этой девушки Милли. От одной мысли об этом внутри всё леденеет.
— Мне нужно поговорить с «Гадюками Смерти».
— Да, нужно. И не только из-за девушки. Дело не ограничивается медициной. Дриллер и Хан проворачивали свои дела через их территорию.
— Они используют сделку с Фарго как прикрытие.
А значит, сами того не подозревая, «Гадюки Смерти» оказались втянуты в целую гору преступлений и стали соучастниками того, о чем даже не догадываются.
Глава 34
Лола
После собрания, которое Ганнибал созвал в экстренном порядке, над клубом словно нависла тень. Он рассказал мне, что им удалось выяснить, хотя самые страшные подробности, как мне кажется, всё-таки оставил при себе, за что я была ему только благодарна.
После всего, что произошло в тот день, внутри до сих пор всё саднит, а сил едва хватает, чтобы справляться с собственными эмоциями.
Ганнибал попросил Репо проводить меня домой. И пока я купалась в любви, которой щедро делились со мной Эван и Милли, никак не могла перестать думать о нем и обо всем дерьме, которое сейчас творится вокруг клуба.
Даже сейчас, неделю спустя, напряжение никуда не делось. Оно настолько ощутимо витает в воздухе, что его начали замечать даже дети. Наблюдаю, как Ганнибал берет свой жилет и набрасывает его на плечи. Выглядит смертельно уставшим.
— Мне стоит переживать, что ты уснешь прямо на байке?
Он усмехается, но качает головой.
— Бывало, спал и меньше.
— Звучит совсем не так обнадеживающе, как тебе кажется.
— Иди сюда, — он раскрывает объятия, и я без раздумий шагаю к нему.
— На то, чтобы организовать эту встречу, ушла целая неделя. До Хаззарда чертовски трудно добраться, а обсуждать такое по телефону я не хотел.
— Знаю. И понимаю, что тебе нужно ехать. Но это не значит, что не могу за тебя переживать.
— Ты не была бы Лолой, если бы не переживала, — наклонившись, он легко касается моих губ своими.
— Фу, только не опять. Эван, закрой глазки. Тебе совсем не обязательно на это смотреть.
Улыбка сама собой касается губ, пока я стою в объятиях Ганнибала. В комнату входит Милли с Эваном на руках.
— Не слушай ее, Эван, — подойдя к Милли, Ганнибал взъерошивает ей волосы. Она тут же возмущенно фыркает, а он, воспользовавшись моментом, забирает у нее малыша.
— Ты вообще никому ребенка не даешь.
— Кто бы говорил.
Она закатывает глаза и с тяжелым вздохом валится на диван.
— Как прошел визит к Джейн?
Поднимаю взгляд на Ганнибала, а потом улыбаюсь Эвану во весь рот.
— Хорошо. Дом ей очень понравился. И над Эваном наворковалась вдоволь.
— Еще бы. Он у нас красавчик.
Ганнибал целует малыша в макушку, а потом передает его мне.
— Ладно, мне пора. Если выедем слишком поздно, добираться будет еще сложнее. Не ждите меня. Понятия не имею, во сколько вернемся.
— Просто будь осторожен.
Он коротко целует меня и кричит Милли на прощание. В ответ доносится невнятное бурчание. Ганнибал уже собирается уйти, но я хватаю его за руку. От тревоги внутри всё неприятно сжимается.
— Просто вернись ко мне. Хорошо?
— Обещаю, — подмигнув, выходит за дверь.
Тяжело выдыхаю и иду к дивану, усаживаюсь рядом с Милли.
— От ваших поцелуев у меня глаза болят, — заявляет она, поворачиваясь ко мне.
— По-моему, это исключительно твоя проблема, Милли.
— Боже, невозможно жить в таких условиях.
С этими словами она демонстративно уходит.
Чтобы через несколько секунд вернуться и снова утащить моего сына к себе на руки.
— Такими темпами я скоро забуду, как выглядит мой ребенок, — говорю пустой комнате.
В этот момент в заднюю дверь начинают скрестись. Открыв, обнаруживаю двух невероятно довольных жизнью собак.
Следующие полчаса уходят на то, чтобы гладить, чесать и уделять им внимание, после чего псы снова убегают по своим делам.
Ганнибал предлагал оставить их жить у нас, но после нескольких ночей бесконечного воя стало ясно, что вольеры им нравятся куда больше. Так что теперь они просто свободно бродят по территории клуба. Приходят и уходят когда вздумается, как у себя дома.
Только едят больше и требуют столько ласки, что к концу дня у меня начинают ныть руки.
Когда они наконец исчезают, принимаюсь за невероятно увлекательные вечерние дела: стирку, приготовление ужина, купание, кормление и укладывание Эвана спать.
Байт заходит проверить, как у нас дела, и приносит пиццу. Убираю ее в холодильник, прекрасно зная, что если ее не прикончит отец Милли, то сама Милли уж точно не оставит ни кусочка.
После ухода Байта, когда Милли уже спит в своей комнате, а Эван мирно сопит в колыбельке рядом с нашей кроватью, беру книгу и пытаюсь отвлечься от тревоги за Ганнибала, растворившись в вымышленном мире. Не выходит. Прочитав одну и ту же страницу четыре раза подряд, сдаюсь. Забираюсь под одеяло и подтягиваю к себе подушку Ганнибала. Она пахнет им и от этого становится
