Самая тёмная ночь - Алина Цебро
— Ты думаешь, я прощаю тебя? — спросила она.
Он покачал головой.
— Нет. Я не жду прощения. Я знаю, что его не заслуживаю. Ты ушла в слезах, я женился на другой. Ты не была пристёгнута, по моей вине, в моей машине. Ты умерла. И я… Я жив. А ты — нет.
— И ты думаешь, — тихо сказала она, — что, если уйдёшь, всё закончится? Что станет легче? Для кого?
— Для меня, — прошептал он. — И для тебя. Ты больше не будешь видеть меня. Не будешь ненавидеть.
— Я и так не вижу тебя, — сказала она уже грубее. — Но ты всё ещё здесь. Ты всё ещё дышишь. Ты всё ещё чувствуешь. А это — не наказание. Это — шанс.
— Какой шанс? — спросил он, срываясь. — Шанс жить с тем, что я убил тебя? Шанс каждый день слышать твои последние слова? Шанс быть с другой, которую я не люблю, потому что не могу любить никого, кроме тебя?
— Шанс, — сказала она мягче, — жить с этим. Не убегать. Не заканчивать. А просто… дышать. С болью. С виной. С памятью. Потому что если ты уйдёшь сейчас, ты не искупишь. Ты повторишь. Ты снова выберешь побег. Ты снова выберешь не быть рядом. Ты снова оставишь всех, и меня тоже.
Он закрыл глаза.
— Я не могу быть рядом с тобой. Ты мертва.
— Ты не рядом со мной, — сказала она теперь словно в его голове. — Ты не рядом с жизнью. Ты не рядом с собой. Ты думаешь, что смерть — это конец вины? Нет. Это конец всего. А я не хочу, чтобы ты умирал. Даже если я не могу простить. Даже если я до сих пор злюсь. Даже если я ненавижу тебя. Я всё ещё… хочу, чтобы ты жил.
Он открыл глаза. Слёзы текли по щекам. Он снова плакал. Впервые за два года плакал и опять на этом же месте. Только она заслуживала его слёз.
Мы затаихи дыхание ожидая ответа, ведь не такая судьба должна была у них быть. Ой, не такая.
— Почему?
— Потому что, — тихо сказала она, — я любила тебя. Я люблю тебя. И я всегда буду тебя любить. Даже когда ты предал. Даже когда ушёл. Даже когда я думала, что больше тебя не увижу. И если я не могу простить… то хотя бы хочу, чтобы ты не умирал из-за меня. Это — не любовь. Это — плен. А я не хочу быть тюрьмой.
Она сделала шаг назад.
К свету фонаря.
Который вдруг погас.
Звёзды моргнули в ответ, почти одновременно. И на секунду настала самая тёмная ночь в жизни всех на планете.
— Уходи, — сказала она. — Не со мной. Не от себя. Просто… иди. Живи. С болью, с виной, со мной в памяти. Но не умирай. Ты будешь всегда жить с этим. Будешь страдать. И будешь помнить. ТЫ ДОЛЖЕН ЖИЗНЬ С ПОНИМАНИЕМ, — чуть тише, заглушая приступ внезапной агресси, проговорила Лилиан. — Что убил меня. Но мой совет, начни лечить психику, иначе ты станешь тем, кого так сильно ненавидишь. Своим отцом.
Звёзды переглянулись, это был дельный совет. Совет, который в секунду изменил всё. Хотя и менять тут было нечего.
Сакс сидел на коленях. Руки дрожали. Пистолет в куртке, но он не достал его. Не встал. Не ушёл. Он просто плакал.
Как в ту ночь. На асфальте. С её головой на руках. С её последним вздохом.
Она исчезла, так же как и её запах, её голос, любые звуки.
Но теперь впервые он не хотел умирать. Он хотел страдать. Потому что страдание это память. А память это она.
И он прошептал:
— Я останусь. Не ради прощения. Не ради жизни. А ради тебя. Даже если ты не простишь. Даже если я не заслуживаю. Я останусь. Пока смогу. Чтобы ненавидеть себя за нас двоих.
Он поднялся. Не ушёл. Стоял. Смотрел на перекрёсток. На асфальт. На пустоту.
Почему-то даже мы ощутили, как он наконец-то сделал глоток воздуха, как его лёгкие наполнились им. Впервые за два года он задышал.
— Я знал, что найду тебя тут.
Сакс Райвен обернулся, удивившись голосу, который услышал.
Даже мы открыли рот от удивления, потому что всё, что могло произойти — произошло.
— Пришёл меня убить?
Он не видел его два года, не избегал встречь, но и не шёл на контакт. Он перестал общаться со всеми, с кем раньше мог заговорить. Стал одиночкой, отшельником.
— Заслужил. Но похоже ты и сам хочешь себя убить.
— Хочу. Но ещё сильнее я хочу себя ненавидеть.
Эдриан Голден кивнул, рассматривая место, на котором стоял сейчас убийца сестры.
— Ты должен пойти к психиатору и лечиться таблетками.
Сакс Райвен рассмеялся, громко так, звонко. За долгое время это единственное, что его рассмешило.
— И? Что бы что? Тебе какое дело, Эд?
— Никакого. Но это единственное, что позволит...мне...тебя простить. Мой близкий болен, и мне нужно, чтобы ты сдал анализ на совместимость.
Звёзды опешили, пытаясь проанализировать сказаное. Заморгали ещё сильнее, пытаясь найти, отыскать...сказаное.
Да, история Лилиан Голден окончена, но была ли это её история?
Всё это время звёзды смотрели не туда, не за той историей, ведь главным героем тут всегда был один человек.
Итория которого не заканчивается.
То, ради чего однажды упала наша сестра, сбывается.
Загадывая желание при падающей звезде стоит бояться своих мыслей, потому что однажды звезда их услышит.
И тогда...начнётся самое истересное.
