Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу
Недостатки?
Нет, я их не вижу.
Да, линия бедер округлая, а на верхней части рук есть немного мягкой кожи. Внизу живота все еще есть маленькая мягкая выпуклость.
Но теперь я знаю. Знаю. Это не важно.
Мой будущий муж любит меня такой, какая я есть.
И это дает мне смелость любить себя.
— Ты так сияешь, — благоговейно шепчет мама.
— Правда сияет, — соглашается Марго, положив голову мне на плечо.
На ней шалфейно-зеленое платье, то самое, которое она помогала выбрать как подружка невесты. Честно, с волосами, собранными в свободные локоны, она сегодня сама вошла в режим феи.
— Туфли у тебя? — спрашиваю я.
— Еще бы! Подожди. — Через секунду она быстро приносит пару низких белых каблуков. Они безупречны, хотя я знаю, что они у нее уже несколько лет.
Когда я попросила одолжить их, она хотела купить мне новую пару. Но я любила эти туфли с первого раза, когда увидела их на ней. Это были кастомные туфли, над которыми она когда-то долго мучилась, и мне нужно было что-то взятое взаймы.
Глупые традиции важны.
Хорошо, что в плане обуви у нас один размер.
— Наслаждайся, Хэтти. Я не хочу их обратно. — Она ставит их передо мной, чтобы я могла надеть.
— Это уже не «взаймы»! — говорю я.
— Это подарок. Мы просто скажем, что я взяла их у тебя. Просто не знала об этом, когда их делала. — Она улыбается мне с такой любовью, что я не могу не любить ее в ответ, даже когда она ведет себя нелепо.
Я так благодарна, что она всегда была моей лучшей подругой, а теперь наши жизни переплетутся сильнее, чем я мечтала.
Я сжимаю ее руки.
— Тебе стоит делать больше, чем индивидуальные заказы. Снова заняться дизайном. Ты могла бы создавать потрясающую обувь, которую люди будут любить. Эти великолепны.
— Может, однажды, — уклончиво говорит она.
— Если сделаешь, я стану президентом клуба обуви Марго Блэкторн.
Она смеется.
— Будто я вынесла бы, если бы ты им не стала. — Она наклоняется и целует меня в щеку. — Моему брату повезло. Он тебя не заслуживает, — шепчет она. — Но серьезно, если он когда-нибудь разобьет тебе сердце, мы закопаем его по шею на пляже и будем ждать прилива.
— Марго! Можно оставить разговоры об убийствах за пределами моей свадьбы? — Я все равно смеюсь. — Никакие болезненные запасные планы не нужны. Я уверена.
— Знаю, но он мой брат, а я всегда прикрываю тебя. — Она подмигивает и проверяет телефон. — Почти пора. Ты готова?
Я смотрю на маму. Она вытирает глаза и дрожащим кивком отвечает мне улыбкой, в которой видно, как она гордится.
Это то, чего она всегда хотела, но я нашла это на своих условиях, и она принимает.
Она научилась принимать меня такой, какая я есть.
И поэтому я прочищаю горло и задаю следующий большой вопрос.
— Мам... хочешь провести меня к алтарю?
Мы это не обсуждали.
До сих пор, с папой вне картины, мы решили, что я пройду одна.
Ее глаза вспыхивают, она прикрывает рот рукой.
— Ох, Хэтти, ты... ты серьезно?
— Ага. На самом деле речь не о том, чтобы передать меня, как собственность, — говорю я. Это не эпоха Джейн Остин, как бы я ни любила ее книги. — Я просто хочу, чтобы все знали: ты моя мама. Я люблю тебя, и я не могла бы быть счастливее, что ты рядом.
Сегодня будет много клятв, и это еще одна.
Новое обещание семье.
Я хочу показать миру, что люблю Итана и всех, кто стоял рядом со мной, пока я его находила.
Мама кивает, глаза блестят, как в тот день, когда она узнала, что мы с Итаном снова помолвлены, только теперь по-настоящему.
— Только если ты уверена, милая, — шепчет она. — Я бы ничего не хотела сильнее.
— Хорошо! — Я целую ее в щеку. — Люблю тебя, мам.
— Я тоже тебя люблю, малышка, — шепчет она, бережно обнимая меня. — Моя красивая, чудесная девочка. Ты сделаешь его таким счастливым.
Я позволяю ей подержать меня еще несколько секунд, прежде чем отстраниться.
Марго стучит по часам и кивает.
— Пора, народ! — объявляет она.
Вместе мы выходим из старого переоборудованного амбара.
Он сделал свое дело. Если бы погода подвела, у нас была бы крыша над головой, но сегодня нам повезло. Солнечный свет льется сквозь щели в стенах.
Платье касается пола, пока мы идем к дверям и распахиваем их, открывая пейзаж Мэна: пылающе-красный, живой желтый и оранжевый, как фонари из тыкв.
Осень — королева, и ее драгоценности блистательны.
На секунду я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание и потереть глаза.
Что бы ни случилось дальше, я счастлива, что мы выбрали эту землю. Я уже чувствую, как пытаюсь облечь этот миг в слова, жадная до каждой секунды.
Быть здесь. Запомнить каждую минуту.
Солнце купает мою кожу.
Я бы не выбрала другое платье сегодня, даже если бы стояла середина зимы, но все равно приятно чувствовать, как тепло впитывается в меня.
Хотя, думаю, жар в груди прогнал бы любой холод.
Свадьба проходит у озера, огромного зеркала для ярких отражений в неподвижной воде.
В конце импровизированного прохода по траве стоит арка, переплетенная цветами.
Роса пропитывает туфли Марго, пока я замираю, собираясь с духом.
Начинает играть арфа.
С дрожащим вдохом я впервые поднимаю глаза к мужчине, стоящему у алтаря рядом со священником.
Даже с такого расстояния он смотрит на меня с обожанием.
Вся резкая сосредоточенность небесно-голубых глаз.
Вся любовь, боль и жар, переворачивающие меня изнутри.
Господи, этот мужчина мой.
Мой!
Я выйду за него замуж, буду называть его мужем, и я стану его законной женой.
Его.
По напряженному выражению лица Итана я понимаю: он разделяет мой адреналиновый подъем.
Такой мощный восторг, что он жжет, наслаждение настолько изысканное, что почти боль.
Я только надеюсь, что сердце не расколется пополам до нашего первого супружеского поцелуя.
Боже, я люблю его.
Почти неприлично, насколько электрической я себя чувствую.
Мама держит меня под руку, люди оборачиваются, когда мы проходим. Единственное, что вижу я, — Итан и выражение его лица.
Как его глаза поклоняются мне, становясь ярче с каждым шагом.
Его ноздри раздуваются.
На кратчайшую секунду его нижняя губа дрожит, прежде чем он снова застывает.
Нежная музыка окружает нас облаком, и если бы мама не держала меня за руку, направляя вперед, не знаю, хватило бы мне разума двигаться.
Трава кажется
