Границы (без)опасности - Рейн Уайт
– Мы с Региной Денисовной сегодня-завтра уезжаем, а ты обещала подготовить почву. Никакой ловли на живца, – тихо раздалось из-за двери.
Потом послышались приглушенные ругательства, шаги, и я, тихонько охнув, бросилась прочь от двери. Черт-черт-черт, чем бы себя занять, чтобы Стас не догадался, что я подслушивала? В панике бросилась к окну – не придумала ничего умнее, – но запнулась о ковер и начала заваливаться носом вперед.
Именно этот момент выбрал Станислав, чтобы выйти из комнаты.
– Регина! – возмутился он, подслеповато щурясь от ярких солнечных лучей, ударивших в окно.
Я сидела на полу, с головой укрытая шторкой, сорванной с гардины, и смотрела на телохранителя виноватым взглядом. Зато в зале сразу стало восхитительно красиво и живо. Солнце может любое помещение преобразить до неузнаваемости.
– Я не специально, я просто…
– Просто как слон кинулась прочь от дверей комнаты, – фыркнул он, помогая подняться. – Хотя я обсуждал деловые вопросы.
– Которые касаются меня!
– Но не несчастной шторы, – парировал Стас. – Что теперь делать?
Судя по тому, что он на меня даже не накричал, дело совсем плохо. Мой личный инквизитор не просто нервничает, он на грани паники. Если Стас просто расстроен или недоволен, он обязательно поворчит и отчитает – это я успела понять. Сейчас же он был слишком спокоен. Как удав.
Как в ту ночь, когда приехал за нами с Лерой, придавливая окружающих темной аурой.
– Стас…
Я ничего не успела сказать, телохранитель подобрал штору и сосредоточил все свое внимание на гардине. К счастью, та осталась цела, не такой уж у меня огромный вес, чтобы конструкция рухнула, просто пластиковые крючки кое-где погнулись, кое-где сломались.
– Нужно срочно новые покупать, чтобы до отъезда успеть повесить, – пробормотал он. – Пойду искать.
Даже не стала спрашивать «можно ли мне», и так прекрасно знаю, что нельзя. Вместо этого просто подошла к Стасу со спины и прижалась лбом между лопаток. Он глубоко вздохнул, постоял так немного, а потом все же обернулся.
– Извини, – протянула я, заглядывая ему в глаза и потихоньку пятясь в сторону дивана. – Я случайно, честно.
– Я знаю.
Стас покорно присел на диван рядом со мной, привычно обнял, но напряжение ощущалось в каждой клеточке. Невыносимое его хмурое состояние было настолько болезненным для меня, что внутри все сжималось. Ох, я бы многое отдала, чтобы вернуть тот последний безмятежный день. Вплоть до звонка его мамочки-босса. Набережная, теплая река, мороженое, уличные музыканты. Это было прекрасно.
– Расслабься, – прошептала я, разглаживая пальцем складочку у него меж бровей. – Ты купишь крючки, вечером повесим штору, а до тех пор я не буду лишний раз соваться к окну, чтобы не нарываться. Честно-честно. Веришь?
– Не очень, – отозвался Стас. – Ты же ходячая катастрофа.
– И судя по тому, что до сих пор нигде не сломала себе шею, весьма удачливая, – добавила я, все же вызывая своим комментарием улыбку у него на губах.
А потом заметила на диване его телефон. Видимо, Станислав бросил мобильный, когда увидел меня на полу. Недолго думая, я потянулась за ним, разблокировала экран и быстро переключилась на камеру, а потом прижалась к боку Стаса и предложила:
– Давай, очередная фотка, чтобы добить моих подписчиков «прекрасной командировкой»!
Я широко улыбнулась, пытаясь поймать не самый отвратительный ракурс. Получалось из рук вон плохо. Нет, Стас везде выглядел хоть и хмуро, но идеально, а вот я была похожа на жуткого бледного зомби, поднятого из могилы пару недель назад и уже изрядно потрепанного жизнью.
– Прошлый опыт не учит? – усмехнулся телохранитель, но – о чудо! – все же немного расслабился. Сел поудобней, обнял меня за талию. Если фотограф из него был не лучший, то модель просто замечательная.
– Но ведь обстановка не может нас подставить? – бросила в ответ, все еще мучаясь с ракурсом. – Зато уютное домашнее фото докажет преследователю, что я никакая не «шлюшка босса».
Станислав покачал головой, явно досадуя, что рассказал мне о содержании последних записок. А нечего было сразу скрывать! Тоже мне, все считают несчастную девушку шлюхой. Если в наши дни уход за собой и желание красиво выглядеть – признаки девушки не самого тяжелого поведения, я не представляю, куда катится мир! И как должны выглядеть настоящие шлюхи, чтобы их точно можно было выделить из толпы.
– То, как я за тобой бегал, изображая влюбленного идиота, уже должно было сотню раз доказать, что ты со мной. А что мы видим? – проворчал Вероцкий, отнимая у меня телефон.
– Ты просто от меня не отходил, как и положено нормальному телохранителю. Разве нет?
– Для окружающих, которые не знают этого? Нет.
Я фыркнула и попыталась вновь отобрать гаджет, но Стас легонько ударил меня по рукам.
– Сиди уже и улыбайся, будет тебе фото, – проворчал он, но как-то по-доброму, отчего на сердце стало теплей.
Забавно, но с нового ракурса я стала выглядеть заметно лучше, настоящей красоткой, да и телохранитель оставался писаным красавчиком. Вот же, подлецу все к лицу! Он попытался просто улыбнуться в камеру… но такое фото выглядело слишком статично.
– Нет, подожди, – пробормотала я. – Это же на память. Нужно как-то…
Нежнее. Теплее. Уютней. Мне нужна не тупая фоточка, а именно воспоминание. Словно мы замерли в бесконечности, остановили мгновение и теперь можем им полюбоваться. Навсегда сохранить в архиве.
Я повернула голову, касаясь губами его щеки. Потом потянулась к уголку губ. Стас не выдержал – улыбнулся, опустил телефон, притянул меня к себе, целуя. Потом тоже чмокнул меня в щеку, выше, в висок. Так он и замер, глубоко дыша и прижимаясь губами к моему виску, а потом медленно поднял телефон, поймал нас в кадре.
– Вот так, – шепнула я, немного изменяя положение его руки.
Если в скором времени наша сказка – пусть немного страшная, нервная и неправильная – завершится, у меня останется эта фотография. Станислав обнимает меня и с легкой улыбкой на губах целует в висок. А я просто счастлива. Безгранично. По крайней мере, так кажется на фотографии, а возможно, и есть на самом деле.
А еще на этом кадре кажется, что мы по-настоящему влюблены. И мне так хочется в это верить: в то, что Стас тоже многое ко мне испытывает. Хочется,
