Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал
– Показывай телефон! – распорядился сержант. Это была его последняя зацепка.
Я показал, но ничего противозаконного в моём телефоне не обнаружилось: ни переписок, ни фотографий, ни уж тем более координат закладок.
– Приношу извинения! – смущённо произнёс Волгин и потоптался на месте. – Тебе это!.. М-м-м… ну… в общем, место нравится это?
– Конечно.
– Ну, тогда оставайся тут.
– Тут? Но ведь тут нельзя! Объявление вон висит.
– Тебе можно! Я предупрежу своих, чтобы они тебя не трогали. Да и рюкзак у тебя здесь уже разобран. – Волгин стыдливо хохотнул. – С моей помощью.
Вещи из рюкзака были раскиданы по всей поляне. Четыре пачки макарон, две – гречки, десять «Роллтонов», семь «Дошираков», один спальник, одна пенка, разная посуда, газовая горелка, мешок с палаткой и ещё всякое другое походное.
– Спасибо! – смущённо ответил я. – Очень приятно и… неожиданно!
Сержант резко вскинул плечи, всем видом показывая, как несправедливо моё второе наречие. Ничего неожиданного в его поступке нет, он такой же человек, как и все. У него тоже есть совесть. Я протянул Волгину руку, чтобы сгладить неловкую ситуацию. Волгин пожал её и сказал:
– Да ты и сам уже готов к труду и обороне! Чего одеваться лишний раз? Иди!
– Точно! – Я рассмеялся.
Ведь и правда: после обыска на мне были только трусы.
– А вы… не хотите со мной? – поинтересовался я, больше в шутку, чтобы поддержать душевный разговор.
– Я? – Глаза полицейского округлились, но всего на мгновение. – Хм. А почему бы и нет? Смена закончилась. Да и жарища эта уже в печёнках!
Ровно через сорок пять секунд Волгин, как и я, стоял в одних трусах. Его конь по кличке Палыч пасся рядом, пощипывая зелёную травку.
– С богом! – Сержант перекрестился.
– Э-ге-гей! – крикнул я.
Мы одновременно сорвались с места и побежали вниз по крутому склону. Раз шаг, два шаг, три шаг – мои ступни сошлись вместе. Колени согнулись, а руки вытянулись вперёд. Я оттолкнулся от земли и полетел вверх. Справа от меня летел сержант Волгин.
– А-а-а! – орал он во всю глотку.
Я посмотрел на московское небо – там висело жаркое тяжёлое солнце. Подо мной текла Москва-река. Я закрыл глаза и всем телом собрался в кулак, предчувствуя победу. Нужен был последний, нокаутирующий, удар по душегубке. И я нанёс его.
Бултых! Брызги в сторону!
20–27.07.2024, Реутов
Геннадий Литвинцев
Родился в 1946 году в Китае в семье русских эмигрантов. Десятилетним с родителями переехал в Россию. Окончил исторический факультет Уральского госуниверситета (Екатеринбург). Работая журналистом, представлял в Прибалтике газеты «Советская культура» и «Известия». В настоящее время живёт в Воронеже.
Пишет прозу и публицистику. Публикуется в журналах и интернет-изданиях. Издал книгу стихов, четыре книги прозы. Член Союза писателей России. Лауреат ряда литературных конкурсов.
Темы повестей и рассказов разнообразны, порой экзотичны. Так, повесть «Молодым не ходи в Гуандун. Записки юноши-конфуцианца» погружает читателя в китайский мир времён опиумных войн. Рассказ «Поэт и султан» посвящён древнеперсидскому поэту Фирдоуси. Рассказ «Ужин с танцами в Метехи» показывает настроения и болевые точки нынешней Грузии.
Г. Литвинцев первым в России перевёл на русский стихи основателя современного Ирана аятоллы Хомейни, составил комментарии к ним. Но главными темами его творчества остаются внутренний мир современников, драматические коллизии российской жизни.
Каждой ночью, в двенадцать
(рассказ)
Твоя мечта – исчезновенье,
Где смерть лишь жертва тишине.
Анна Ахматова. «Полночные стихи»
Проживающий в трёхкомнатной квартире на шестом этаже кирпичного дома в центре Вадим Яковлевич Вериков проснулся от невнятного звука. На часах было двенадцать. В такое же время, ни раньше, ни позже, сон прерывался и вчера, и позавчера, и третьего дня, и всё по причине гудения. Из-за того, что гудение это было не особенно громким, а каким-то тусклым, размытым, не удавалось установить его источник и даже месторасположение. Но механический монотонный звук, слегка вибрирующий, с лёгким подвыванием, давил на уши и моментально лишал организм счастья сна. Больше всего он раздражал среди тишины ночи своей неопределённостью, непонятным происхождением.
Первым делом Вериков подумал на верхних соседей, вселившихся в дом около года тому назад. Люди, судя по всему, не бедные, они купили сразу две квартиры, на седьмом и восьмом этажах, соединили их внутренней лестницей, месяцев девять что-то ломали, долбили, канителились, не давая покоя всему подъезду, оснастили жилище всевозможной бытовой, световой и развлекательной техникой. Но после вселения особых неудобств не доставляли. Сам Борис, долговязый детина лет сорока, дома, кажется, бывал редко, добывал средства где-то за границей. В его отсутствие наверху царила полная тишина, и только по возвращении с потолка валилась обычная звуковая дребедень, что ныне повсюду. Но всё это в меру, под вечер, а позднее стихало. Этажом ниже проживал одинокий старик-вдовец, обнаруживавший себя лишь временами замечательно громким чиханьем.
Звук слегка нарастал, как бы набирая обороты, ввинчиваясь, и всё сильнее давил на уши. Вадим Яковлевич не выдержал и подскочил к окну. На улице всё было спокойно, у мусорных баков привычно крутились знакомые собачонки, помелькивал снег, и мирно дремали припаркованные к забору машины. Гудеть с этой стороны явно было некому и нечему. Явилась мысль о трансформаторе во дворе, с другой стороны дома, куда выходили окна гостиной. Вадим Яковлевич прошёл в гостиную, там тоже подвывало, но гораздо слабее, чем в его спальне. Для чистоты опыта он отворил окно и окончательно убедился, что и трансформатор тут ни при чём. Звук отчётливо слышен был в коридоре, но сильнее всего – над его кроватью. А вот откуда он приходил – сверху, снизу, сбоку, – это нельзя было разобрать. Звук словно сочился со всех сторон или просто возникал ниоткуда, сам собой сгущался из воздуха.
На этот раз Вадим Яковлевич решился разбудить жену. Он пошёл в её комнату.
– Что не спишь? – встретила Алла Сергеевна вопросом, едва он приоткрыл дверь.
– Помнишь, я вчера говорил тебе о шуме? Вот и сейчас, пойдём-ка.
Жена послушно встала и пошла с ним.
– Слышно? Гудит. Вот здесь, вроде бы сверху… Нет, с той стороны.
Лицо Аллы Сергеевны в тусклом свете окна выказывало напряжённое внимание. Она оглядывалась, крутила головой, ходила за мужем то к кровати, то к шкафу.
– Нет, ничего не слышу. Извини…
В голосе жены Вадиму Яковлевичу послышалось недовольство. И это ещё больше раздражило его.
– Да вот же, вот! Как не слышать?! Гудение такое, как будто стиральная машина работает или пылесос…
