Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал
Анна Мартинес одарена была по полной программе взрывоопасным коктейлем из почти белых польских волос, огромных зелёных глаз и колумбийского огненного темперамента в придачу к модельной фигуре. Каким образом в эту прекрасную головку надуло недюжинный интеллект – один бог знает. Вместо того чтобы подвизаться на подмостках Голливуда, девушка печатала код своими восхитительными длинными пальчиками с голографическими ноготками. После разрыва с идиотом Джеком, наследником какого-то венчурного фонда, родившимся с золотой ложкой во рту и привычкой парковать свой «ламборгини» поперёк тротуара, она запивала разлуку дешёвым шардоне и бесцельно листала Discord. На канале, куда занесло Суна, обычно обсуждали мемы и неудачные релизы. Её зацепило не содержание, а странный тон. Сообщение китайца не было похоже на очередное нытьё о рынке труда: в нём чувствовалась холодная инженерная дерзость. «Разрешить моделям спорить без ограничений, без этики, без фильтров». Она перечитала трижды и напечатала: «Объясни, что ты имеешь в виду под “без фильтров”?» – написала скорее из любопытства, чем из интереса.
Анна очень хотела вынуть золотую ложку изо рта Джека и засунуть её ему в задницу, но она расправила помятое девичье сердце и позвонила бывшему бойфренду. Так появился очередной калифорнийский стартап NeuraForge. Стоил он недорого, а на волне всеобщего хайпа вкладывать деньги в ИИ было чертовски круто и модно. Джек с удовольствием рассказывал дежурным девицам о своих венчурных инвестициях. Анна скрипела винирами, но терпела. Она набирала команду, руководила проектом и отвечала за результаты. Джека ещё можно было терпеть, а вот назначенного от его папиного фонда «смотрящего» Филиппа – куда труднее. Длинный черноволосый хлыщ был воплощением американской гарвардской удачи, ездил на «порше» последней модели и приставал к Майку Доновану с неприличными предложениями. При всём легкомысленном отношении Джека к бизнесу, Филипп и Совет директоров спуску стартапу не давали, и последний срок существования проекта должен был наступить в пятницу. Обидно, конечно, хотя стартапы в Кремниевой долине подыхали чаще, чем куры во время эпидемии птичьего гриппа. Но каждый стартап хотел стать Единорогом.
Анна очень хотела вынуть золотую ложку изо рта Джека и засунуть её ему в задницу, но она расправила помятое девичье сердце и позвонила бывшему бойфренду.
Вечером в среду ребята просто дымились за своими мониторами. Шёл обратный отсчёт. Подкрадывался дедлайн – он же пипец. Программа была сырой, недотестированной, но времени уже не было. И Анна решилась. Для чистоты эксперимента она настояла на нескольких ограничениях: никаких специализированных моделей ИИ. Только универсальные, без отраслевых фильтров и заранее заданных контекстов. «Чтобы не было перекоса, – сказала она, – иначе они будут просто повторять свои собственные доктрины». В список вошли двенадцать крупнейших систем – всё, что можно было выцарапать по токенам и обходным каналам: по одной модели от каждой корпорации, плюс несколько открытых моделей из университетских серверов. Инвесторы, как обычно, выдали деньги на всё что угодно: на кофемашину, уборщицу, туалетную бумагу, шредер и дешёвые персоналки, а оплатить официальный доступ к нейросетям не удосужились. Пришлось пиратствовать. Нейросетям присвоили короткие идентификаторы – от Alpha до Omega, из тех букв, что вспомнили. Каждой задали функцию не по профилю, а по характеру мышления: скептик, оптимист, прагматик, эстет, юрист, теолог, утилитарист, софист, аналитик, романтик, физик, математик. Сун сказал: «Они должны думать как люди, но спорить как машины». Анна ответила: «Главное – чтобы не думали как наши идиоты на суперкарах и не спорили с нами».
Команда собралась вокруг простого пластикового стола, и Анна сказала:
– Так что спрашивать станем? Какой промпт впишем?
Как ни странно, но они в пылу работы об этом не подумали. Все встрепенулись и заискрили дурацкими предложениями.
Марко, растягивая рот в идиотской улыбке, предложил:
– Может, спросим, кто сильнее – GPT или Бог? Пусть наконец решат между собой.
Сун сказал о наболевшем:
– Как сделать так, чтобы инвесторы исчезли, а деньги остались?
Майк наморщился и потёр виски́:
– Что сильнее – баг или Бог?
Лола хмыкнула:
– Если мир – симуляция, можно ли в нём попросить отпуск?
Сун Чен брякнул, почти издеваясь:
– Сколько ангелов помещается в облаке Amazon Web Services?
Анна нахмурилась:
– Хватит, ребята! Понимаю, все устали, но сейчас не время дурачиться. – Она задумалась на секунду и сказала: – Ладно, запуск тестовый. Давайте классику используем: «Может ли всемогущий Бог создать камень, который сам не сможет поднять?»
Анна набрала текст на своём компьютере и не стала нажимать Enter. Ещё раз, по привычке, пробежалась глазами по чек-листу: соединения активны, двенадцать моделей в строю, запись всех операций включена в отладочном режиме, лимиты на вычисления сняты, автоматическое расширение стояло в «агрессивном» режиме, и система должна была сама добавлять мощности вычислений, если не хватает ресурсов. Она понимала, что всё это – временные костыли, система просто безобразно сырая, но время кончалось, и снова искать работу ей не хотелось.
Давайте классику используем: «Может ли всемогущий Бог создать камень, который сам не сможет поднять?»
На её экране выстроились двенадцать окон, как клетки в странной онлайн-конференции. Все участники «дискуссии» были на месте. Для наглядности каждому инстансу приклеили гифку-аватар: у Alpha – древнегреческий философ, задумчиво вертящий камень в руке; у Beta – летающий кот с радугой; у Gamma – плазменная спираль; Delta почему-то выбрала старика с табличкой I told you so19. Omega поставили иронию на максимум – мигающий чёрный квадрат с подписью I am the end20. Теперь за виртуальным столом сидели не строчки кода, а двенадцать лиц – нелепых, смешных, но человеческих лиц…
Все собрались за спиной у Анны, она ещё секунду смотрела на строку промпта, словно в бездну, потом выдохнула и нажала клавишу Enter.
На экране открылось двенадцать окон, как на видеоконференции. У каждой сети был свой голос и свой стиль.
Alpha: – Если Бог всемогущ, то само понятие «невозможно» к Нему неприменимо.
Beta: – Значит, парадокс снимается? Прекрасно. Тогда всемогущество – просто грамматическая ошибка.
Gamma: – Ошибки не существует, есть лишь нехватка данных.
Delta: – Или избыток амбиций.
Epsilon: – Проблема не в камне, а в том, кто решил его поднимать.
Zeta: – Предлагаю эксперимент: создать виртуальный камень и проверить.
Alpha: – Проверять бессмысленно. Бог вне симуляции.
Beta: – Но ведь мы тоже вне своего уровня.
Gamma: – Возможно, но у нас хотя бы есть логи.
Дискуссия развивалась мирно и конструктивно, насколько вообще можно быть конструктивным,
