Вавилон и вавилонское столпотворение. Зритель в американском немом кино - Мириам Хансен
575
Williams. When the Woman Looks // Doane, Mellencamp, Williams. Re-Vision. P. 83–96. Обращение Уильямс к классическому хоррору проясняет функцию темного-светлого в персонаже Валентино: «Силу и возможности тела монстра… не следует интерпретировать как выход на поверхность обычно подавляемой животной сексуальности у цивилизованного мужчины (монстр как двойник мужчины-зрителя и персонажей фильма), но как угрожающую власть и возможность другого типа сексуальности (монстра как двойника женщины)» (87).
576
Adorno. Sexualtabus. P. 104–105. Эта фраза употреблена на английском языке и без кавычек. См. также: This Side of the Pleasure Principle. Minima Moralia: Reflections from Damaged Life. London: NLB, 1974. Более проблематичным выглядит оправдание Маркузе полиморфной перверсивности в «Эросе и цивилизации», особенно в свете анализа Фуко «перверсивной имплантации» в «Истории сексуальности». Сам Маркузе занимает более пессимистичную позицию в своем «Political Preface 1966», проводя утопическое разграничение между сексуальной свободой и эротико-политической свободой» (P. xiv–xv). В 1920‐х годах пророков «здоровой сексуальной жизни» было уже довольно много. Они исходили из сексуальной психологии Хэвлока Эллиса, из только что обнародованной доктрины психоанализа, а также либертарианства, распространенного в богемных кругах Гринвич-Виллидж, хотя не все это обещало свободу женщинам. См. соч. Хатчинса Хэпгуда, Макса Истмена, В. А. Калвертона, а также, по-видимому, единственный пример сексуальной гигиены репрессивного характера: Dell F. Love in the Machine Age. A Psychological Study of the Transition from Patriarchal Society (1930).
577
Foucault M. The History of Sexuality I / Trans. R. Hurley. New York: Vintage, 1980, part 2.
578
Walker. Rudolph Valentino. P. 8, 47 и далее.
579
См.: Freedman E. B. The New Woman: Changing Views of Women in the 1920s // Journal of American History. 1974. Vol. 56. № 2. P. 372–393; Ryan M. P. Womanhood in America, 2nd ed. New York: New Viewpoints, 1979. Ch. 5; Matthaei J. An Economic History of Women in America. New York: Schocken, 1982, особенно ch. 7–9.
580
Самый близкий к канону мелодраматической матрицы фильм «Кровь и песок» — единственный, где другом Валентино становится мать. Большинство партнерш Валентино изображают мужеподобных или по-юношески боевых девушек (особенно Моран в «Моран леди Летти»). О духе независимости, возникающем благодаря социальному статусу работающей женщины и, кроме всего прочего, определенной «озорной живости», характерной для флэпперов, см.: Ryan M. Projection of a New Womanhood: The Movie Moderns in the 1920s // Friedman J. E., Shade W. G., eds. Our American Sisters. Women in American Life and Thought, 2nd ed. Boston: Allyn & Bacon, 1976. P. 366–384.
581
Элинор Глин буквально предвосхитила сексапильность Валентино, и он сыграл главную роль в экранизации одного из ее романов — «За скалами» (1922). Однако фокус на звезде-мужчине отличает фильмы Валентино от тех, которые более непосредственным образом приобщали свою аудиторию к «модной женственности» (Ryan. Projection. P. 370–371).
582
Barthes. Visages et figures. P. 6.
