Девочка-война
Потому что мне было обидно, черт возьми! Потому что ни одной девочке не свете не понравится, когда мальчик, который ей до безумия нравится, смотрит и говорит с ней так, как только что это делал со мной Громов Демид. Это было очень больно и слезы сами собой капали из глаз пока я добиралась домой на автобусе и потом в гулкой тишине моей спальни…
И так повторялось изо дня в день. Я приказывала себе не смотреть на него, но смотрела. Умоляла себя не думать о нем, но думала. Твердила себе, что он не пара мне, что он лишь забавлялся со мной, потому что подвернулся удобный случай, а теперь я ему вновь наскучила, но только сердцу было глубоко плевать на голос разума.
В итоге прошла еще одна неделя, а от расписного мажора было, ни слуха, ни духа. Лишь только неизменно угрюмый, недовольный взгляд в окно и полное игнорирование моей персоны. И я решила, что больше слова ему не скажу, пусть катится куда подальше! Ишь, какой! А я из-за его безалаберности задание по предмету заваливать не собиралась. Поэтому, решила, что остаток субботнего дня после пар и часть вечера посвящу работе над тем, что мне обещал, да не сделал Громов.
Так я и очутилась в институтской библиотеке, удобно расположившись за самым крайним столом у окна. Разложила заумные талмуды, открыла ноут, выудила из сумки все свои записи и давай подгонять цифры под удобоваримый вид. Ничего, я и без расчудесной Погремушки справлюсь на отлично! Что б ему всю жизнь икалось!
Но только вот не успела я толком ничего сделать, как, где-то минут через двадцать, рядом со мной на стол шлепнулась увесистая папка с распечатанными листами формата А4. Я подняла глаза и сердце пропустило удар, а потом и второй, а затем заухало с такой силой, что даже дыхание сперло в груди.
- Готово, - произнес Демид, - если что не так, пиши, звони.
Развернулся и ушел, со всей силы всаживая и прокручивая ржавый тупой нож прямо мне в сердце.
