Фиктивные. Бой с любовью - Евсения Медведева
ни разу. Хотя, - Никита разделался с бургером, сыто огладил живот и откинулся на спинку кресла. - Хотя
вчерашний твой визит в клуб - отличный старт.
- Я пошла в клуб, чтобы не сойти с ума, - выдохнула, решив не врать... А что? Он предельно откровенен, даже не стремится мне понравиться, не пытается казаться воспитанным и сдержанным. Так какого черта я должна этим заниматься?- Голоса в голове, да? - от его веселости не осталось и следа. Он снова оттолкнулся, навис над столом, вонзаясь пристальным взглядом.
- Ты плохая дочь, не можешь помочь и делаешь
недостаточно для матери.
От его слов стало невозможно сделать вдох. Лёгкие просто сжались... Никита дословно повторил то, о чем я думала весь вечер. То, что сковывало меня по рукам и ногам. Мне было страшно улыбаться, страшно просыпаться и смотреть на экран телефона, только бы не получить ужасающую весть.
- А ты хоть раз попробуй начать день с другого! Попробуй прийти к матери с улыбкой! - он вдруг подорвался, встал
так резко, что стул едва не опрокинулся. - Быть может, и у неё смысл жизни появится? Аукцион в восемь вечера.
Заеду за тобой в семь, будь готова, - Лютаев быстрым шагом направился к выходу, но остановился и замер
вполоборота. - Не совершай моих ошибок, Юля…
Глава 9
Не понимаю, почему, но слова Никиты засели на подкорке, поэтому по пути в клинику помимо привычных вкусностей из кондитерской я прихватила букетик чайных роз. Мама их просто обожает. А ещё я впервые надела не удобный спортивный костюм, а длинное трикотажное платье и сапожки на низком каблуке. Странно было слышать звонкий цокот по пустому больничному коридору. Распущенные волосы то и дело лезли в лицо, липли к губам, я даже остановилась, чтобы привести себя в порядок, прежде чем показаться маме. Замерла у зеркальной поверхности колонны и с любопытством осмотрела своё отражение.
Опустила лицо в нежность розовых лепестков и так провалилась в это мгновение, что от резкого стука вздрогнула. Машинально отпрыгнула, прячась за колонну. Но когда увидела знакомую фигуру, выскользнувшую из палаты мамы, отчего-то не вышла из своего укрытия.
Пётр Лютаев шагал решительно, опустив голову и заложив за спину руки. Он был так погружен в свои мысли, что даже поравнявшись со мной, не узнал. Зато заметила я... Заметила его стиснутые кулаки. Пальцы сплелись в замок, да с такой силой, что кожа побелела.
Будто вся злость сейчас концентрировалась в них!
Не помню, чтобы Лютаев с утра пораньше приезжал навестить маму. Его визиты обычно носили дежурный характер, да и по значимым датам и праздникам.
И к тому же... Я одной из первых вошла в здание, как только охрана открыла ворота для посетителей. Здесь был строгий режим, чтобы пациенты могли отдохнуть. И что? У негс персональные часы посещения, что ли?
Что я пропустила? - как только Лютаев скрылся за дверьми отделения, постояла ещё пару минут, отдышалась, а после спокойно постучала и вошла.
Мама стояла у окна, а при моем появлении и вовсе вздрогнула. Обернулась, быстро растянув губы в странной улыбке.
- Мам? Ты чего опять на ногах?
Между нами было не более трёх метров, но даже отсюда я ощутила трескучее одиночество и страх. Рванула к ней, прижалась, зарылась пальцами в плохо отрастающий ёжик волос. Пригладила, поправила косынку и поцеловала. Всё хорошо, Юль. Боже! Ты такая красивая-я-я-я-я! - мамочка ахнула и слабой рукой прокрутила меня, рассматривая, будто и не видела никогда в платье. - Юлька, ты у меня как с картинки сошла. Ну что за красота?- Мам, ну хватит. Смотри, что я тебе принесла! - подхватила с тумбы букет цветов и протянула ей. - Твои любимые.
Спасибо, моя хорошая, - мама вдруг расплакалась, утонув лицом в лепестках. - Твой папа всегда дарил мне чайные розы. А знаешь, как сложно их было достать? Это сейчас и пионы зимой, и подснежники летом. Всё, что душе захочется, лишь бы деньги были! А папа заказывал к каждому празднику! Бесконечно можно смотреть на воду, огонь и на то, как сильно мама любит моего отца. До сих пор...
Порой мне кажется, что её болезнь не отпускает, потому что тогда придётся выйти в реальность, покинуть эту клинику и учиться жить заново. В мире, где нет любимого мужа, нет опоры и защиты. Ещё недавно меня это умиляло. Я выросла в их любви. Она настоящая. Да, разная... Иногда счастливая, иногда угнетающая и немного несправедливая. Но они тянулись друг к другу как магниты. И это вызывало восторг и какой-то трепет.
Но сейчас, пройдя через многое, мне кажется, что такая слепая любовь имеет слишком высокую цену.
Мой папа любил нас слишком сильно. Как только появились деньги, мама благополучно покинула должность, осела дома и посвятила всё своё время быту, комфорту, уюту. А потом появилась я... И ограничений стало ещё больше. Нас содержали в стерильном боксе. Нет случайных знакомств, ненужных встреч, лишней информации. Никто не будет целоваться с мальчишками, не убежит из дома через окно, не принесёт в подоле. Каждый год был расписан, как маленькая «пятилетка». И мы жили, достигая новых целей, что ставил отец.
Сложно видеть мир, когда находишься в роскошной камере. А ещё сложнее, когда перед тобой не откровенный тиран, а просто любящий отец и муж.
Вот только сейчас, оказавшись один на один с реальностью, мы с мамой были не более чем слепые котята. Её дрессировали быть хорошей матерью и женой, а меня... А меня просто женой, очевидно.- Попьем чаю с мятой? - сделала шаг назад, оставив маму наедине с этим букетом. И если честно, то уже изрядно пожалела о своем выборе. Не надо было приносить розы. Но мама вдруг подняла голову и широко улыбнулась. Не мне... А цветам. Нежно обняла букет, стала кружиться, что-то мурлыкала себе под нос, а потом, сама того не замечая, легко побежала в ванную. Послышался грохот, и через мгновение она вернулась с небольшим ведерком с водой.
Юль, надо бы вазу купить, что ли..
Куплю, мам. Как дела? Обход был? Ярославцев уже заходил? - громыхала чайником, изредка выглядывая, чтобы убедиться в своих мыслях.
И ведь правда... Один букет, а мама ходит, улыбается, смеется.- Нет... Никто не приходил! -
