Фиктивные. Бой с любовью - Евсения Медведева
Глава 48
Лёня помог внести корзину в квартиру, с любопытством осмотрелся, очевидно, ожидая встретить щедрого на цветы болвана, но встретило нас только одинокое эхо из-за малого количества мебели. Я даже не помню, как проводила его, все мысли были прикована к цветам. Они как маятник гипнотизера завладели всем моим сознанием. Чёртов Лютаев! Он владеет мной даже на расстоянии! Подчиняет, пьянит, душит, а после ласкает, согревает и успокаивает. И вот мне снова кажется, что он здесь, он рядом, и что со мной больше ничего плохого не случится. Картонный конверт в моей руке стал влажным. Я даже не могла расслабить пальцы, они стиснулись, сминая уголок. Настолько я была напряжена.
Я даже не скинула туфли, закрылась на все замки и рванула в кухню, не включая в квартире свет. Тьма успокаивала, в тишине слышалось биение сердца. Я саму себя разгоняла, как встревоженную турбину.
А главное - пропал страх.
Я на мгновение ощутила на щеке горячую ладонь, быстрый бег пальцев, глубокий грудной голос и запах его кожи. Чуть сладкий, но полный морского ветра, терпкости раскаленного песка и пряности влажного леса. Рывком сорвала клапан конверта и вытащила карточку, на которой был написан номер телефона. И всё?
Это всё, что мне полагалось знать? Сухие одиннадцать цифр? Я скатилась по стене, прикусила руку, вонзая зубы, чтобы ощутить отрезвляющую боль. Идиотка... На что рассчитывала? На трогательное письмо к жене декабриста? Коробка телефона была вскрыта, потому что, очевидно, уже была вставлена сим-карта. С замиранием нажала кнопку включения, и как только индикатор антенны набрал максимум делений, гаджет в моей руке дрогнул.- Дочь! Доченька! - рвущийся истеричный крик мамы взорвал динамик еще до того, как я поднесла к уху телефон.
Из глаз хлынул водопад слёз.
Я почти месяц не слышала голоса мамы, поэтому после долгой разлуки даже напрягаться не пришлось, чтобы распознать весь спектр её эмоций. Там были и ярость, и тоска, и безграничная любовь, и нежность. Моя мамочка!
- Мамуль, всё хорошо. Ты как? Как здоровье? Мама, не молчи! - тараторила я, скребя ногтями по каменному полу кухни.
Доча, всё хорошо, ты только не переживай...
Анализы? У тебя вчера должно было быть обследование! - выпалила самый главный повод для тревоги, о котором никак не могла перестать думать.
- Юляша, всё хорошо. Со мной теперь работает Соня Князева, она медик и сопровождает меня на каждый прием.
- Соня Князева? - я ахнула, пытаясь собраться с мыслями...
Князев женился? Соня... Эта врач, что спасла Игоря?
Да, жена Игорька. За мной тут присмотр такой, что муха не проскочит. Юленька, ты как? Подожди... Переключись на видео!
Когда на экране я увидела лицо своей мамочки, спокойствие вновь вернулось. Мама хоть и была заплаканная, но широко улыбалась. Поднесла телефон близко-близко, рассматривая меня как под лупой.
Мы долго молчали, выискивая признаки обоюдной лжи.
Тоску невозможно скрыть ни улыбкой, ни ярким макияжем, но прищуром хитрости. Она съедает в человеке радость и силу, накладывая отпечаток серости.
- Мам, не плачь. У меня всё нормально. Нашла отличную квартиру в старом немецком доме. По одной квартире на этаже, деревянные полы, в ванной метлахская плитка, есть сад яблоневый. А ещё у меня теперь есть работа, устроилась в картинную галерею! - сама не заметила, как начала выдавать всё, что произошло со мной за это время.
Скакала с новой начальницы и уютной каморки в подвале на долгую дорогу, описывала город и ужас, с которым прятала машину, а после восторг от путешествия на пароме. Мама слушала меня и не перебивала, улыбалась, смахивая слёзы Да что я о себе? У вас как? Что там...
Он нормально, - мама перебила меня, будто не хотела, чтобы я произносила его имя. Мам, скажи правду!
Делает вид Никита, что всё хорошо, а у самого глаза стеклянные. Вчера вечером пошла воды попить, дверь была приоткрыта, поэтому услышала шум. Вышла на цыпочках, а Никита в ванной. На полу кровь, сам весь в крови, на брови швы, а в глазах пустота. Смурной ходит, есть почти перестал, Пётр и вовсе из страны уехал! Лютаев уехал?
Да, неделю назад приехал среди ночи, слышала, как они кричали друг на друга, а потом грохот стекла, хлопок двери и тишина. Я вчера в клинике маму Румянцевой встретила, так она вся ядом изошлась, что Петя свой бизнес всё же не Алисе отписал, а Никите. Говорит, Алиска пьет... А муж её бросил, - с горечью выдала мама и впервые опустила глаза. - Гадостей про Никиту наговорила, будто он жадный, весь город себе забрать хочет! Что?
Юля, не слушай!
Мам, что я наделала? Нужно было остаться! - и снова стыд накатил такой животный, а после тошнота стала подкатывать к горлу удушающими спазмами.
Нет, Юль. Наверное, мы с тобой впервые сделали что-то правильное. Но я чувствую, что-то происходит! Это как жить в бункере, пока за толстыми стенами укрытия мир рассыпается. Живу как в вакууме. Никита возвращается и натягивает улыбку, чтобы мне спокойно было. Усаживает пить чай, слушает меня, а сам будто весь вибрирует от напряжения. Тревожить меня не хочет, вот и притворяется. Ждёт, когда я уйду спать, а потом тихонько уходит из дома и возвращается утром. Ему словно нет места в этом доме... Без тебя. А кто тебе телефон купил? Никита об этом знает? - я зажмурилась, вся сжалась, словно боялась услышать ответ.
Вахтанг, но я думаю, что Никита в курсе, иначе бы ничего не получилось. А как он меня нашёл?
Не знаю, Юль, - вдруг зашептала мама. - Вахтанг просто сказал, что организует, и вот... Мам, я тебя прошу не общайся с Румянцевой. Можешь договориться с врачом, чтобы твои приёмы були либо вечером, либо рано утром? Я прошу тебя!
- Никита уже все сделал. Я думаю, что Вахтанг ему сообщил о нашем разговоре, а за Никитой никогда не заржавеет - реакция молниеносная. Юль, я думаю, он всё знает... Всё обо всех знает. Только сам ни слова не говорит. О тебе не спрашивает, все разговоры обрывает, а потом уходит. За месяц он ни разу не спал в спальне, ложится на диване и
