Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона - Лилия Тимолаева

Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона

Глава 1 Приговор ключнице

В день, когда Беатрис должны были навсегда вычеркнуть из королевства, крепость назвала её хозяйкой.

Утром об этом ещё никто не знал.

На площади перед Королевским судом собралась такая толпа, словно столичным жителям обещали праздничное представление. Люди занимали ступени соседних домов, выглядывали из окон, стояли на крышах торговых галерей. На ограждение у судейского возвышения забрались мальчишки, которых стражники несколько раз прогоняли, но те возвращались, едва караульные отворачивались.

Беатрис поднялась на последнюю каменную ступень и остановилась там, куда указал конвоир. Подошвы скользнули по тонкой корке льда. Стражник придержал её за локоть, а затем сразу убрал руку, словно прикосновение к вдове предателя могло запятнать его мундир.

Ветер тянулся между зданиями, подхватывал края чёрной вуали и бросал в лицо мелкую ледяную крупу. Беатрис поправила ткань, закрывавшую волосы, и сцепила пальцы перед собой. Перчаток ей не оставили. Кожа побелела от холода, но дрожь она удерживала усилием, которому научилась задолго до ареста.

Корвин всегда замечал дрожащие руки.

Он называл их признанием вины даже тогда, когда сам становился причиной страха.

— Беатрис Фелтон, вдова Корвина Фелтона, — провозгласил судебный глашатай.

Гул на площади поднялся прежде, чем он успел прочитать обвинение.

— Предательница!

— На стену её!

— Она всё знала!

Чей-то комок грязного снега ударился о край возвышения и рассыпался у ног судьи. Второй пролетел ближе, задев подол вдовьего платья. Стражники развернулись к толпе, однако судья поднял ладонь, приказывая не вмешиваться.

Беатрис посмотрела на тёмное пятно, расплывавшееся по шерсти. Это платье сшили к похоронам её матери двенадцать лет назад. Позднее Корвин потребовал убрать его в дальний сундук, потому что не желал видеть жену в трауре дольше положенного срока. Теперь королевские служащие выбрали именно его, когда отобрали у неё всё остальное.

Дом, земли и драгоценности перешли короне. С фамильного герба сбили серебряного сокола. Портрет Корвина вынесли на площадь и сожгли после оглашения его приговора.

Самого Корвина похоронили без имени.

Беатрис оставили фамилию лишь затем, чтобы вместе с ней произнести слово «предатель».

— Подсудимая, поднимите лицо, — приказал королевский судья.

Она отвела вуаль назад.

На возвышении сидели трое, но говорил только старший судья. Его массивное кресло стояло под синим балдахином, украшенным золотой короной. По обе стороны от него располагались писцы, чьи перья двигались над листами, записывая каждое слово. Края бумаг прижимали стеклянные грузики в форме драконьих когтей.

Перед судьями лежала знакомая связка ключей.

Беатрис увидела её сразу, хотя до этого старалась смотреть на людей, а не на предметы. Шесть старых ключей из потемневшего серебра покоились на красной подушке. Они принадлежали её семье задолго до брака с Корвином. Беатрис не видела их с той ночи, когда королевская стража вошла в дом и приказала открыть все двери.

Ключ от кладовых.

Ключ от старой башни.

Ключ от внутренних ворот.

Ещё три она никогда не использовала и не знала, что именно они открывают.

— Корвин Фелтон признан виновным в передаче врагу карт пограничных укреплений, сведений о численности гарнизона и времени перемещения королевских войск, — продолжил судья. — Его действия привели к гибели двухсот семидесяти четырёх солдат, семнадцати офицеров и командующего северным отрядом Ульриха Штайна.

При имени погибшего шум на площади изменился. Из яростного он стал тяжёлым и низким, похожим на гул далёкого обвала. Ульриха знали в столице. Его возвращения ждали прошлой весной. На воротах домов ещё оставались выцветшие ленты, вывешенные в честь отряда, который так и не вернулся.

Беатрис почувствовала, как ноготь впился в основание большого пальца. Она разжала руки и позволила им опуститься вдоль тела.

— Следствие установило, что часть документов готовилась в доме супругов Фелтон, — сказал судья. — Несколько распоряжений скреплены вашей подписью.

— Я подписывала хозяйственные листы, — ответила Беатрис.

Голос прозвучал ниже, чем она ожидала, но площадь услышала.

— Пустые листы? — спросил судья.

— Некоторые из них.

— По какой причине?

Толпа притихла, ожидая признания.

Беатрис посмотрела на красную подушку с ключами. Если она расскажет о Юдит, имя сестры появится в судебной записи. Корвин мёртв, но люди, которые приходили к нему по ночам, оставались на свободе. Следствие нашло документы и свидетелей, однако не нашло тех, кому Корвин передавал сведения.

Юдит жила в двух днях пути от столицы под защитой семьи мужа. За последние четыре месяца Беатрис не получила от неё ни одного письма.

— Я исполняла распоряжения супруга, — произнесла она.

По площади прокатилась волна возмущения.

— Удобный ответ, — заметил один из младших судей.

— Правдивый, — сказала Беатрис.

— Вы утверждаете, что не знали о содержании документов?

— Я утверждаю, что видела не все документы, на которых позднее появилась моя подпись.

— Значит, часть вы всё-таки видели?

Вопрос был поставлен умело. Любой ответ становился признанием.

Беатрис подняла взгляд на судью.

— Я видела счета, перечни запасов, распоряжения слугам и накладные на поставки. Если среди них находились иные бумаги, их содержание от меня скрыли.

— Жена не знала, чем занимается её муж в собственном доме? — выкрикнула женщина из толпы.

— Она помогала ему!

— Казнить обоих следовало!

Стража ударила древками копий о камень. Крики стали тише, но не исчезли.

Судья дождался, когда сможет говорить без усилия.

— Следствие не располагает прямыми доказательствами вашего участия в передаче военных сведений, госпожа Фелтон.

Беатрис впервые за всё утро ощутила движение надежды. Оно оказалось настолько слабым и непривычным, что она испугалась его сильнее, чем криков.

— Однако ваше молчание, подписи и положение хозяйки дома не позволяют признать вас непричастной, — продолжил судья. — Корона не может вернуть вам прежнее имя и имущество.

Надежда исчезла, оставив после себя болезненную пустоту.

С площади донёсся довольный смех.

— И не должна! — крикнул кто-то.

— В ссылку её!

Глашатай развернул новый лист. На синей ленте висела тяжёлая королевская печать. Судья взял документ, прочитал первые строки и посмотрел поверх края бумаги на человека, стоявшего справа от возвышения.

До этого Беатрис не замечала его среди военных.

Он находился рядом с колонной, где тень от балдахина пересекала солнечную полосу. Высокий, широкоплечий, в тёмно-синем мундире без парадного золота. На груди крепились только три знака: королевский грифон, крыло северного корпуса и чёрный металл генеральского отличия.