По дороге через ложь - Мария Болдина

– Тётьоля попросила присмотреться к тебе и присмотреть за молодёжью. Она сказала, что моему мнению можно доверять.

– И что собираешься доложить?

– Вполне приличный родственник. Врач. Возможно, ты им ещё пригодишься.

– Как всё просто.

– Со стороны всегда всё просто. А вот свой ворох проблем не разобрать.

– Хочешь об этом поговорить, – Илья попытался скопировать интонацию психотерапевта.

– Хочу об этом помолчать, – отчеканила Кристина и на контрасте с сухим тоном мягко улыбнулась.

«Юморная девчонка, – сделал вывод Илья, – и в то же время правильная, как тетрадка в клеточку. И, несмотря на бесконечные подколы, похоже, добрая, как и положено педиатру. В меру миленькая». Чтобы расположить девушку к себе и сойтись покороче, Илья не нашёл ничего лучше, чем травить в дороге медицинские байки. Рассказ о событиях, некогда произошедших у них в отделении, был отрепетирован, просто-таки отшлифован до глянцевого блеска, многократными повторениями. Проблема была только в том, что обычно рассказывали эту историю другие, Илья пробовал себя в роли юмориста впервые.

– …офицеры обмывали повышение по службе. Есть такая опасная для здоровья традиция в буквальном смысле обмывать полученные звёздочки и только потом цеплять их к погонам.

– У меня отчим подполковник, я в курсе, – кивнула Кристина, с серьёзным лицом слушая жизненный анекдот.

– Так вот… Бросили они звёздочки в стопку, залили спиртосодержащей жидкостью.

– Водкой? – уточнила Кристина таким тоном, словно собирала анамнез.

Илья покосился на свою пассажирку: выражение лица – снисходительно-равнодушное. Всем своим видом Кристина показывала, что шуток не понимает, из вежливости поддерживая разговор с новым знакомым. Но Илья решил не обрывать рассказ на полуслове, а стойко продолжать юморить:

– Скорее всего… В истории болезни записали именно так. Виновник торжества выпил до дна. Сколько зубцов у звёздочки?

Кристина ответила сразу, словно заранее готовилась к этому «экзамену»:

– Пять плюс крепежные лапки?

– Пять плюс крепёжные лапки… – подтвердил Илья. – И этот коктейль мужик залил в себя. Вместе со звездой. И застряла она, как ты понимаешь, в глотке. Собутыльники пострадавшего курс оказания первой помощи в своих военных училищах проходили. Увидев, что товарищ захрипел и посинел, а простое дружеское похлопывание по спине не помогает, его подняли, перевернули головой вниз и несколько раз как следует тряхнули. Помогло.

– При такой сложной форме инородного тела – просто чудо, – заметила девушка.

– Да, – подтвердил Илья и замолчал.

Он остановился на перекрёстке, дождался, когда цвет светофора сменится с красного на зелёный, нажал на газ. Разговор, вроде бы шедший по накатанной, оборвался. Шутка не удалась: ни ему, ни девушке рядом с ним смешно не было. И тогда Илья неожиданно даже для самого себя закончил популярную в кругу его коллег историю совершенно не на том аккорде, на котором было принято:

– Но к нам в отделение этот пациент поступил с сотрясением мозга. В процессе оказания первой помощи его ударили головой об пол, – врача-травматолога Илью Кулешова несло на депрессивной волне, – полностью восстановиться он так и не смог… Из армии комиссовали по состоянию здоровья, – мрачно подвёл он итог.

Всё было плохо… Бывают такие дни, недели, месяцы, и хорошо, если не годы... Доктор Илья Кулешов преодолевал тёмною полосу своей жизни. Всего вдоволь. Жизнь удалась. Но в завтрашний день отчего-то даже смотреть не хотелось.

– Капельницу умеете ставить, коллега? Вену быстро находите? На руке? На ноге? Подключичку, если что, сможете? – деловым тоном спросил он Кристину.

– Умею, – ответила Кристина, мгновенно сообразив, что она на собеседовании.

– Тогда у меня к вам есть предложение…

4.1

За окном ночного поезда проносилась темнота, расчерченная светом. Кристине всегда нравились ночные огни: фонари на улицах, яркая реклама, жизнь за окнами домов, освещённая лампами под абажуром, вычурными люстрами, спотами. Когда смотришь на свет за чужим окном, кажется, что именно там, за этим стеклом, обрамлённым шторами, живёт счастье, там люди понимают и любят друг друга. Но это за чужим окном...

Отпустив такси и пробегая по дорожке от калитки до двери, Кристина привычно бросила взгляд в ярко освещённое кухонное окно: мама не спала, ждала её за белоснежными кружевными занавесками.

Последнее время Виктория Вебер вся извелась, глядя на старшую дочь: с Кристиной творилось что-то неладное, какое-то внутреннее раздражение сквозило в жестах и взглядах. Чужому человеку такое было не распознать, но материнское сердце болело и сбоило от дурного предчувствия.

Поэтому Вика обрадовалась, когда осенним субботним утром Кристина поднялась ни свет ни заря, заявила, что наконец-то нашла, кому пристроить самого симпатичного котёнка из выводка, шебутящегося у них в доме под ногами последние два месяца, рассказала о «небольшом поручении», данном ей Ольгой Волжиной, собралась и уехала в Москву. Вовлеченность в хитросплетения чужих проблем поможет девочке отвлечься – решила мама Вика, хотя и обиделась немного на подругу, так умело использующую её дочь в своих интересах.

Вечером Вика получила от дочери три расплывчатых сообщения:

«Котёнок в надёжных руках. Всё ок. Буду поздно»

«Дождешься меня?»

«Хочу кое-что спросить»

Беспокойство вернулось. Во-первых, Кристина не позвонила, на неё это было не похоже. Во-вторых, дочь не сообщила, во сколько её встретить на вокзале – снова, как в подростковом возрасте, играет в независимость и самостоятельность. В-третьих, что это за вопрос, о котором надо предупреждать заранее? Вика накручивала себя, прохаживаясь по дому в бесшумных вязаных тапочках.

Когда Кристина решительно переступила порог и скинула рюкзачок с плеча, Вика мгновенно определила: дочь сейчас взорвётся. Её старшая девочка выросла на редкость сдержанной, но Вика по себе знала, что невозможно всегда держать всё в себе. И она приготовилась слушать девичьи секреты.

Кристина плотно закрыла дверь в кухню, чтобы не побеспокоить ночными посиделками младшую сестру или отчима, помыла руки, села за стол.

– Мама, у нас с Лизой одна группа крови, – Кристина решила сразу идти ва-банк.

Вика промолчала. За прошедшие со дня своей свадьбы семнадцать лет Вика так и не придумала правильные слова для тех, кто узнает правду. Слова чего? Оправдания? Объяснения?

– Мама, со мной всё понятно, но у Лизы второй группы крови быть не может. Это противоречит законам генетики.

Прошло полгода с того дня, как совершенно случайно Кристине в руки попали документы отчима, из любопытства она открыла корочки, в графе «Особые отметки» нашла запись о группе крови. Свою группу она знала, а группу крови матери и