Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров
Это было ровно то, что и было нужно.
Мне же оставалось сделать то, что всегда давалось хуже всего. Стоять в стороне.
На спортивную площадку я пришёл одним из последних и занял место у края дорожки, где никому не мешал. Рядом через минуту появился завхоз. Я сразу понял, что товарищ меня снова пасёт. Выглядел он неважно, явно переволновался после инцидента с застрявшим лифтом.
Завхоз остановился со скучающим видом, словно просто гулял по территории и совершенно случайно оказался в двух метрах от отстранённого куратора именно во время наблюдаемого мероприятия.
Я посмотрел на него.
Он посмотрел на меня в ответ.
— Гуляете? — спросил я.
— Работаю.
Завхоз хмыкнул и отвернулся к площадке.
Распределение команд началось почти сразу. Красных и синих перемешивали по спискам. Уже после первых двух фамилий у меня появились сомнения в случайности выбора.
Глеба отправили в группу, где из красных оказался только Рыжий. Пашку поставили вместе с Леоном и тремя синими. Даня попал к физически самым крепким ребятам другой команды. А Добрыня оказался рядом с теми самыми синими, которые раньше особенно любили цеплять его и прикалываться.
Я же окончательно убедился, что случайность здесь закончилась примерно на втором совпадении.
Первое задание выглядело достаточно просто. Каждая команда должна была пройти короткий маршрут, перенести несколько пластмассовых ящиков через препятствия, собрать конструкцию из ящиков и уложиться в отведённое время.
Кирилл, в чью светлую голову, видимо, пришёл весь этот бред, объяснил правила, показал штрафные зоны и дал сигнал.
Команды двинулись.
Глеб сразу оказался возле первого ящика и предложил взять его вдвоём. Один из синих начал спорить, заявляя, что лучше тащить втроём.
— Втроём здесь узко, — возразил Глеб. — Зацепимся за стойку.
— Ты мне чё указывать будешь, э⁈ Решение принимается всей группой!
Я чуть повернул голову к пацану, и Глеб сдержался, ничего не ответив. Через несколько секунд они действительно взялись за ящик втроём, задели стойку и потеряли время.
Кирилл записал их команде какой-то штраф.
От моего внимания не ушло, как на соседней полосе один из синих пересёк ограничительную линию ногой. Никакой реакции не последовало. Причём сделал он это наглядно, так, чтобы Пашка, бывший с ним в одной команде, заметил. Ну и, естественно, начал спорить.
Не срослось.
Дальше стало ещё интереснее.
Команда Пашки быстро дошла до конструкции. Леон предложил порядок сборки, Пашка сразу подхватил идею и начал раскладывать элементы.
— Этот сюда, этот поперёк, потом вот его кладём сверху.
Один из синих оттолкнул ящик ногой.
— Сам разберусь.
Через полминуты конструкция развалилась.
Кирилл записал ошибку всей команде и уставился на Пашку слишком уж палевно — мол, давай, пацан, устрой показательное возмущение.
Я даже отсюда увидел, как Пашка застыл и его губы начали двигаться. Секунде этак на восьмой Леон что-то сказал ему. Пашка выдохнул и отошёл в сторону, сдержавшись в очередной раз.
Я сразу перевёл взгляд на Кирилла, чтобы считать его реакцию. А реакция у него была такая, что Кирилл, похоже, ни черта не понимал, почему не работают его провокации…
Следующая команда проходила участок с грузом. Даню поставили с двумя крупными синими, которые сразу забрали самые удобные места и оставили ему дальний край ящика. На повороте один из них слишком резко дёрнул груз, Даня едва не упал и всё-таки удержался.
— Осторожнее, — сказал он.
— Что?
— Я сказал, осторожнее ведите.
— Чего ты мямлишь, внятно говори!
Даня посмотрел ему в лицо и только лишь спокойно повторил:
— Осторожнее. Ты дёрнул слишком резко.
Синий усмехнулся, однако промолчал.
Они пошли дальше.
Добрыне досталась задачка потяжелее. Один из синих почти сразу начал комментировать каждое его движение.
— Быстрее давай, чего плетёшься, как черепаха.
Добрыня ускорился.
— Куда полез? Стой, говорю, глухой⁈
Добрыня остановился.
— Ты определись уже, — сухо сказал он.
— Чё?
— Мне делать что?
Несколько пацанов рядом засмеялись.
Синий сразу набычился, однако Кирилл тут же поднял руку.
— Продолжаем задание.
Штрафа за этот эпизод никто не записал. Ну разумеется. Зато через минуту Добрыня поставил ящик на землю чуть раньше линии, и Кирилл сразу отметил нарушение.
Мелко играете, товарищ…
Я стиснул зубы. Очень хотелось подойти к нему и опустить один из пластмассовых ящиков ему на голову. Но приходилось сдерживаться.
Постепенно общий рисунок становился всё более понятным.
Решения красных чаще перебивали. Их замечания объявляли попыткой командовать. Спорные ситуации трактовали против них. Ошибки же синих проходили мимо, если только не становились совсем очевидными.
Особенно внимательно Кирилл следил за Глебом.
Мой ученик это тоже понял. Сложно было не понять, учитывая, что Кирилл поправил его в третий раз за десять минут.
— Глеб, я уже говорил, не дави на остальных, — Кирилл сделал замечание с притворной мягкостью.
— Я просто спросил, кто понесёт…
— Тон у тебя был командный, — перебил Кирилл.
Глеб несколько секунд смотрел на него, и я даже знал этот взгляд. Завхоз рядом со мной кашлянул и сделал вид, что просто прочищает горло. Сам тоже понял — Глеб в шаге от того, чтобы сорваться. И начистить подонку морду.
Не знаю, каких усилий это ему стоило, но пацан через несколько секунд лишь медленно кивнул.
— Хорошо, Кирилл Андреевич.
И отошёл.
— Хорошо… — Кирилл замялся. — Ничего хорошего.
Я почувствовал, как мои пальцы сами сжались в кулаки. Вот в такие моменты мне всегда было проще подойти и спросить прямо. Почему один подросток может хамить, а второму нельзя даже предложить решение? Почему промах одного проходит незамеченным, а ошибка другого сразу попадает в протокол?
Но сейчас пришлось стоять.
Михалыч, а именно не дать компашке этих уродов реализовать задуманное в полной мере.
После первого этапа участникам дали несколько минут перевести дух. Парни разошлись по площадке, потянулись к воде, уселись прямо на траву.
Кирилл подошёл к директору и начал сверять свои записи, о чём-то тихо переговариваясь с Олегом Дмитриевичем.
Я остался возле края площадки. Завхоз всё ещё находился рядом. Иногда мужик смотрел на меня, иногда на красных — пас. Явно был поставлен на тот случай, если я попытаюсь дать сигнал своим пацанам.
Глеб стоял чуть в стороне от остальных и пил воду. Он держался уверенно, хотя я слишком хорошо видел, чего ему это стоило. За первый этап его успели несколько раз одёрнуть за обычные слова, записать штраф на ровном месте после чужого решения и отдельно напомнить, что его тон кому-то показался слишком командным.
Глеб всё проглотил.
Работал дальше, молчал и даже ни разу не послал никого туда, куда при других обстоятельствах имел полное моральное право отправить.
Именно
