По дороге через ложь - Мария Болдина
– Вам знакомо это видео?
Ди, в очередной раз просматривая события почти недельной давности, чувствовала себя не в своей тарелке. Ей пришлось объясняться перед совершенно чужим человеком и пытаться связать в голове сегодняшний день и то, чего вовсе не существовало, что напридумывали себе люди, настрочившие под видеороликом красочные комменты.
Беседуя со следователем, Ди поняла, что виновата кругом и вырваться из этого порочного круга ей не дадут. Ей поставили в вину, во-первых, то, что она ничего не могла сказать о нападавшем. Во-вторых, то, что она не разобрала, что именно крикнул ей этот сумасшедший или сумасшедшая. Ди даже не могла с уверенностью утверждать, мужчина это был или женщина, и это – в-третьих. В конце концов, Ди презрительно-вежливо сообщили, что, согласно свидетельствам очевидцев, нападавший мужчина в медицинской маске и надвинутой на глаза кепке громко крикнул о том, что считает Ди женщиной лёгкого поведения.
Дальнейшие вопросы следователя окончательно вывернули наизнанку и так изрядно покорёженную реальность.
– Значит, Вы поссорились с мужем после знакомства с представленными видеоматериалами?
И Ди зависла, не зная, что ответить на такой непростой вопрос, перебирая в голове варианты.
Вариант первый, самый правдивый, звучал так: «Да, поссорились малость, целый вечер не разговаривали, только утром помирились и, да, неприятный осадочек остался». Ди попыталась прикинуть, будет ли от правды польза в данном конкретном случае.
Второй вариант ответа: «Нет, не поссорились, как можно после такого поссориться, от радости в ладоши хлопали», – ощущался как откровенная ложь, стёб.
Был и третий вариант: «Мой муж мне полностью доверяет, всегда доверял», – а дальше ввернуть что-нибудь старомодное про высокие отношения и любовь, которая выше сплетен. Это было бы эпичненько, хорошо подошло бы для глянцевого журнала с картинками, но вряд ли следователь, опираясь на свой опыт и меру испорченности, согласилась бы с таким вариантом.
– Ваш муж ревновал? Он настаивал, чтобы Вы отказались от работы на проекте? – подоспел наводящий вопрос.
– Мы не обсуждали это… – честно ответила Ди, умалчивая о том, что нечто такое витало в воздухе, но так и не было оформлено в слова.
– На правой руке у Вас ожог, который Вы получили сегодня. Не расскажете, откуда у вас синяк на левой руке?
– Неудачно упала, – объяснила Ди.
– Не думаю, что это от падения, – заметила следователь, указывая на небольшие тёмные с зеленоватым отливом пятна расположившиеся чуть выше локтя Ди.
Отложив свои записи, молодая женщина уверенно подошла к Ди и приложила свою ладонь к синяку, она очень наглядно продемонстрировала то, как могли бы располагаться чьи-то пальцы, чтобы оставить столь характерный след:
– Смотрите, такое впечатление, что кто-то заламывал вам руки, – констатировала следователь и доверительно заглянула Ди в глаза.
Ди заворожённо следила за «примеркой».
– Ещё одно заявление не хотите написать?
– К-какое? – осторожно поинтересовалась Ди.
– Ну, судя по вашему виду, о побоях, похоже, систематических.
Ди плотнее запахнула у себя на груди кусок пожелтевшей от стирок ткани. Честно сказать, небольшой след от неудачного хвата в поддержке она не считала стоящим внимания, и, как могла, объяснила своей собеседнице про обычные рабочие моменты в жизни фигуристки и танцовщицы. Сотрудница прокуратуры скептически покачала головой, Ди, как китайский болванчик закивала в ответ, в том смысле, что «верьте мне, ни слова лжи, только правда». Но ни слова, ни пантомима пострадавшей следователя не впечатлили, их разговор продолжился, звучали одни и те же формулировки с небольшими вариациями.
6.2
Продираясь через череду наводящих вопросов, не сложно было догадаться, куда клонит следователь.
– Нет, Ник не мог этого сделать! – отмела Ди от мужа нелепые подозрения.
– Почему Вы так уверены в этом? Крайне опасно и неправильно в сложившейся ситуации выгораживать кого-то. Вы осознаёте, что из-за ваших семейных разборок серьёзно пострадал совершенно посторонний человек? – бросили Ди очередное обвинение, а потом безо всякого перехода спросили, – Вас отвезти домой?
– Мой муж на меня не нападал! – продолжила настаивать Ди и тут же согласилась, что подбросить её до дома – неплохая идея и это как раз та помощь, которую она согласна принять от государства.
Когда машина полиции остановилась у подъезда, следователь, всю дорогу копавшаяся в своём телефоне, сообщила:
– Вашего мужа задержали и сейчас допрашивают.
В ответ на такое заявление Ди испуганно пролепетала:
– Зачем?
Этот вопрос следователь проигнорировала, заявив:
– Нам необходимо осмотреть Вашу квартиру, постановление я подготовила.
– Она не моя, на свекровь записана, – извиняющимся тоном сообщила Ди.
Она была напугана и растеряна. Противостоять системе казалось невозможным. Оставалось надеяться, что ничего запрещённого уголовным кодексом в квартире нет, но… В мыслях Ди уже лихорадочно рылась в шкафах и на полках, в поисках компромата на себя и своего мужа. Бред…
– Зачем? – снова спросила Ди, понимая, что повторяется, но как бы она ни была настойчива. Чётких ответов ей никто не даст, – хотите найти колбу с царской водкой[6].
– То есть Вы хотите сказать, что вам известен состав вещества, с которым на Вас напали?
Ди прижала забинтованную руку к губам, осознавая, как глупо спалилась, подвели знания по химии, между делом и против её собственной воли вбитые ей в подкорку на первом курсе политеха. Мысли путались. Хотя ни она сама, ни Ник (в этом она была уверена на девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента) ни в чём не были виноваты, но вот эта самая сотая доля процента колола в сердце и пугала больше, чем какой-то маньяк, шастающий по городу Москва с бутылкой кислоты в кармане и, вероятно, мечтающий о новой встрече.
– Кстати, вы знаете, что Ваш муж на своей работе имел доступ к особо опасным веществам?
У Ди уже не было сил возражать на эту явно провокационную информацию. Она поняла, что не справляется с ситуацией: что бы она ни сказала, что бы ни сделала, всё каким-то непостижимо извращённым образом выворачивается против неё и Ника. Неожиданно в голове промелькнула дикая, рискованная в своей дерзости идея.
– Я могу вызвать адвоката, он имеет право присутствовать на обыске?
– Вы пострадавшая сторона, зачем Вам адвокат?
– Мне уже так не кажется… – буркнула Ди. – Так
