Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк
Позолоту колонн затянуло ледяной пленкой, окаменевшие портьеры висели глыбами. Вдоль стен, от арки до возвышения, виднелись человеческие силуэты, сотканные из света. Десятки фигур мерцали вразнобой, не совпадая друг с другом.
У ступеней трона, словно на последнем издыхании, лежал Ричард Шестой. Казалось, жизни в короле Австралии оставалось на самом донышке. А на самом троне, закинув ногу на ногу, расположился хозяин приема. Латаный пиджак преподавателя сидел на нем криво, в ладонях он перекатывал квадратный предмет из серого камня, по ободу которого бежала цепочка рун. С лица Буслаева на меня глядели черные глаза.
— Дошел, — чернота в его глазницах шевельнулась. — Даже раньше, чем я рассчитывал. Как тебе мой дворец? Я специально оставил дорогу пустой, чтобы ты лично посмотрел на всю эту красоту.
— Планировка спорная, стены ездят, лифтов нет, — я шагнул в зал, и Ерх в моей ладони налился нетерпеливой дрожью. — И с отоплением беда, ваше темнейшество. На резиденцию сильнейшего существа вселенной не тянет, скорее на морозилку с амбициями.
Кутузов и Святослав разошлись в стороны, беря трон в клещи. Генерал держался на полшага позади, как договаривались, я буквально спиной ощущал, чего ему стоит наш с ним уговор.
— То, что у него в руке… Похоже на деталь от портала, — Лора раскинула поверх зала прозрачную схему, по ней побежали отметки. — Не хватает последнего сегмента. И еще, Миша… Я теперь вижу порог снятия твоего слепка, он висит над тобой красной чертой. Выброс выше четверти твоей силы, и через пару секунд на стене появится твоя полная копия. Считай, что ты на диете: четверть порции и никаких добавок.
Четверть так четверть. Вполсилы мне драться уже доводилось, повоюем и на голодном пайке. Голова пока при мне, а ее в этот лимит, к счастью, не вписали.
— Знаешь, зачем я впустил тебя? — Нечто встал с трона, и Ричард задышал чаще, из его горла зашелестело сразу несколько голосов, тихих и нетерпеливых. — Драться с тобой я не намерен. Мне нужен твой отпечаток. И снимать его ты будешь с себя сам.
Он повел артефактом, и пол под Кутузовым вздыбился. Из трещин взметнулись черные копья, штук шесть разом, с гранеными жалами. Я оказался там раньше: Болванчик слетел с запястья, развернулся веером и принял связку на составной щит. Ерх дожал остальное, срезав копья у самого основания. Обрубки осыпались и утекли обратно в камень.
Не успел я перевести дух, как окаменевшая портьера за спиной Святослава треснула и обрушилась на него глыбой в тонну весом. Святослав ушел в сторону, серебристый росчерк его клинка развалил глыбу на четыре аккуратных куска еще в полете.
Вот и вся тактика, простая и подлая. Сам враг в лоб не полезет, так и будет молотить издали, а я стану затыкать каждую пробоину, и каждая заплатка потянет из меня проценты. Рано или поздно я либо не успею к кому-то, либо в горячке перешагну красную черту, и оба исхода устраивают Нечто. Значит, стоять на месте нам нельзя ни секунды.
Я двинулся через зал по дуге, между колоннами, не давая Нечто держать в поле зрения всех троих разом. Жгуты черноты хлестали из пола и с потолка, Лора подсвечивала мне их траектории за миг до удара, я резал каждый у основания, тратя ровно столько, сколько нужно.
Детальки Болванчика разбились на два роя: один прикрывал Кутузова, второй кружил над Ричардом, чтобы Нечто не вздумал доить короля посреди драки. Из арсенала техник, что Лора скопировала за все время, я вытащил мягкий шаг мастера Рея, чтобы вымороженный мрамор перестал скрипеть под подошвами.
Работать в четверть силы оказалось делом непривычным и, чего скрывать, азартным. Каждое движение приходилось покупать по себестоимости, без любимой привычки давить мощью. Таким образом зал превращался в задачник, где на каждый жгут находилось решение в один взмах.
— Ты экономишь⁈ — в голосе Нечто прорезались недовольные нотки. — Мелочный торгаш ты, а не божество! Ну что же… Раз сам ты раскрываться не желаешь, тебя ракроют старые знакомые.
Он стиснул артефакт в кулаке, и галерея силуэтов дрогнула. Четыре из них отделились от строя и вышли на середину зала, наливаясь светом.
Первый тек и переливался, словно вода, сияние переливалось медленной волной, от фигуры веяло якорной тяжестью адмирала. Второй горбился коконом тьмы, из которого складывался угловатый птичий контур с недобро опущенным клювом. Третий вышел вперед знакомой уверенной походкой, от которой у меня заныло где-то под ребрами, потому что эту походку я знал наизусть.
Передо мной стоял слепок Кутузова. Широкие плечи, ровная спина. Нет и намека на старость или седые волосы.
Живой Кутузов двинулся навстречу своей копии прежде, чем я открыл рот. Тени за его плечами поднялись и распустились словно огромный плащ.
— Этот мой, Кузнецов, — уперся он, не оглядываясь на меня. — Не лезь. Со своим прошлым каждый разбирается сам, на то оно и прошлое.
Слепок повторил его стойку до последней детали, зеркально и безупречно. Генерал усмехнулся чему-то своему.
— Экий я был ладный, — протянул он почти с нежностью. — Иди сюда, покажу, чему жизнь учит после пятидесяти.
Святослав без слов сместился влево, забирая на себя птичий контур. По клинку потекло серебро, и слепок качнулся в его сторону, признав противника.
Мне остался третий. Водяной повелитель морей. Адмирал Российской Империи. До сих пор не мог понять, кто из них с Кутузовым был сильнее. И видимо, пришло время это выяснить.
Я перекинул Ерх поудобнее и двинулся навстречу, держа в голове меру: четверть.
* * *
Канберра.
Дворец. Библиотека.
Галерея тянулась и тянулась, без конца и края. Богдан шагал первым, задевая макушкой пыльные люстры, Любавка семенила следом и на ходу разглядывала гобелены на стенах, прикидывая, какие нитки пошли бы на такую вышивку.
Сбоку заскрипело, кусок стены отъехал в сторону, и из открывшегося лаза выбралась Катя, растрепанная и злая. Огонек на кончике ее клинка высветил галерею теплым, живым светом, первым за все время во дворце.
— Мой ход уперся сюда, — Катя отряхнула плащ от пыли. — Час ползали чуть ли не на четвереньках, как кроты. Вылезаю, а тут вы прогуливаетесь среди гобеленов…
Она повернулась назад.
— Так, а где те двое из Халифата? Кажется, мы были вместе…
— Найдутся, — махнула рукой Любавка. — А нам втроем теперь веселее.
— Идем к тем дверям, возможно, они там, — кивнул Богдан. — Кажется, я слышу там какие-то голоса…
— Ишь какие
