Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл
Он выглядел так, словно ночь после нападения провел не в постели.
— Дверь была открыта, — сказал он.
— Аптека днем не заперта. Это не приглашение входить в личные комнаты.
Северин остановился на пороге.
— Могу войти?
Во время брака он никогда не спрашивал разрешения войти в комнату, где я находилась. Не потому, что пренебрегал мной. Мы просто считали пространство общим.
Теперь оно общим не было.
— Входите.
Он перевел взгляд на Леону.
— Госпожа Фарр.
— Герцог.
Леона не поднялась и не склонила голову больше, чем требовала вежливость между людьми разного положения.
На столе лежал открытый журнал Беатрисы.
Я закрыла его.
Северин заметил движение.
— Вы нашли новые сведения?
— Нашли подтверждение, что гаситель у задней двери изготовили по формуле коллегии.
— Мне передали предварительный отчет.
— Быстро.
— Я отвечаю за расследование нападения.
— И за доступ к служебным сведениям.
Он не отреагировал на укол.
— Красная соль действительно указывает на Королевскую лечебную коллегию. За последние три месяца она получила шесть партий гасителя.
— Кто имел доступ?
— Кассиан Реваль, его заместитель, заведующий складом и девять старших лекарей. Кроме того, состав выдавали четырем выездным группам.
— Журнал выдачи сохранился?
— Да.
— Тогда почему вы здесь, а не допрашиваете получателей?
— Потому что в журнале есть расхождения. По документам весь состав использован на обезвреживание нестабильных лекарств.
— Удобно.
— Недостаточно для обвинения.
— Это я уже слышала.
Северин подошел к столу.
— Теперь скажи, почему фамилия моего дома находилась в записях Беатрисы.
— Вчера я сказала, что сообщу после проверки.
— Проверка проведена?
— Частично.
— Что вы нашли?
Я посмотрела на Леону. Она едва заметно кивнула.
Скрывать все больше не имело смысла. Если препарат Северина был заражен, он имел право знать. Но выдавать журнал и весь ход расследования я не собиралась.
— Беатриса изучала вещество, которое назвала серым пеплом, — сказала я. — Оно находилось в общей основе нескольких препаратов Королевской лечебной коллегии.
Северин не перебил.
— В каких препаратах?
— В укрепляющем настое, который принимал Финн. В белых флаконах, назначенных мне. И в составе для восстановления драконьих каналов после ранений.
Его лицо изменилось едва заметно.
— Название?
— «Рекорд-четыре».
— Я принимаю его.
— Знаю.
— Откуда?
— Во время брака вы не скрывали название. Только не позволяли мне исследовать состав.
— Я не запрещал.
— Вы каждый раз говорили, что проверка не нужна.
— Потому что препарат назначил Кассиан.
— Именно поэтому проверка была нужна.
Он пропустил замечание.
— Какая партия?
— Р-17.
Северин сунул руку во внутренний карман и достал небольшой флакон из темного стекла.
Я смотрела на него, не сразу понимая, почему лекарство оказалось при нем.
— Вы носите препарат с собой?
— Последние недели приступы участились.
— Какие приступы?
— Боль возле старой раны. Иногда слабость после использования огня.
— Почему вы не сказали об этом раньше?
Вопрос вырвался прежде, чем я вспомнила, что больше не имела права требовать от него откровенности.
Северин посмотрел прямо на меня.
— Кассиан сказал, что источник перегружен из-за работы городской защиты.
— И увеличил дозу?
— Да.
Он поставил флакон на стол.
Я повернула его этикеткой к свету.
Номер партии был напечатан мелко, почти у края.
Р-17.
Леона тихо выдохнула.
— Когда открыли этот флакон? — спросила я.
— Три дня назад.
— Сколько приняли?
— Четыре дозы.
— Назначено сколько?
— Две в день при усилении боли.
— Вы принимали сегодня?
— Утром.
— До еды?
— После.
— Другие лекарства?
— Нет.
— Когда начались приступы?
— Около двух месяцев назад.
— Как часто?
Он замолчал.
— Северин.
— Сначала раз в несколько недель. Сейчас почти каждый день.
Я сжала флакон сильнее, чем следовало.
Два месяца он ежедневно терял силу и продолжал исполнять обязанности командующего столичной защитой.
Во время брака я заметила бы.
Я должна была заметить.
Но последние месяцы сама жила от одного курса лечения до другого. Северин уходил раньше, возвращался позже, а редкие совместные вечера мы проводили за разговорами о Совете и моих анализах.
Возможно, он скрывал свое состояние так же тщательно, как решение о разводе.
— Полное превращение удается? — спросила я.
— Да.
Ответ прозвучал слишком быстро.
— Когда вы превращались в последний раз?
— Шесть дней назад.
— Полностью?
— Почти.
— Что значит «почти»?
— Не раскрыл левое крыло до конца.
— Почему?
— Канал возле раны не выдержал нагрузку.
— Кассиан знает?
— Он проводил осмотр.
— И после этого увеличил дозу препарата из той же партии.
Северин взял флакон со стола.
— Пока у нас есть только совпадение номера.
— У нас есть ребенок, который перестал дышать после приема состава с этой основой. Есть записи Беатрисы о накоплении серого остатка возле сердечного огня. И ваши симптомы.
— Тогда обследуй меня.
В кабинете стало тихо.
Леона закрыла папку.
— Это должно быть зафиксировано, — сказала она. — Если госпожа Морвейн проводит медицинскую проверку при приостановленной лицензии, требуется основание.
— Экстренной необходимости нет, — ответила я. — Я могу взять образец препарата и крови, но полное обследование…
Боль исказила лицо Северина прежде, чем он успел ее скрыть.
Он оперся ладонью о край стола.
Флакон выскользнул из его пальцев. Я поймала его у самой поверхности.
— Северин?
— Отойди.
Его голос стал ниже.
Под кожей на шее проступила медная чешуя.
Не ровным узором, как при контролируемом превращении, а отдельными участками. Они появлялись и исчезали, будто тело не могло решить, какую форму удерживать.
В комнате стало теплее.
Леона быстро поднялась.
— Что делать?
— Открой окно. Тея внизу?
— Да.
— Позови ее. Пусть принесет мой набор, серебряную нить и две чаши с холодной водой.
Северин выпрямился.
— Не нужно.
— Вы не можете контролировать превращение.
— Могу.
Медная чешуя дошла до его подбородка. По левой руке прошла судорога.
— Сядьте.
— Мирелла.
— Сейчас я не ваша жена. Я аптекарь, который видит повреждение источника. Сядьте.
Он сделал шаг к двери.
Колени подогнулись.
Я успела подставить плечо, но не смогла удержать весь его вес. Северин оперся на стол
